Гостиница «ПОРТАЛ»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гостиница «ПОРТАЛ» » Читальный зал » ФАНФИК | Три удачи Аргуса Филча


ФАНФИК | Три удачи Аргуса Филча

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Три удачи Аргуса Филча

Ссылка:
https://archiveofourown.org/works/2579711

Автор:
Svengaly

Фандом:
Harry Potter - J. K. Rowling

Персонажи:
Аргус Филч, Альбус Дамблдор, миссис Норрис

Статус:
Закончен

Предупреждения:
Gen

Опубликован:
07.11.2014


Пояснения:
Ссылка на источник: http://fanfics.me/ftf224542

Отредактировано Пират (2018-04-05 14:27:08)

0

2

В мире волшебников телепатия прилагается к магическим способностям, и работает она в обе стороны — ты читаешь, тебя читают. Сплошные неудобства, особенно в личной жизни. Аргус Филч родился сквибом и мысли читать не умел. Его мыслей тоже никто не мог прочесть. Поэтому, хотя родился он бесталанным, некрасивым и с дурным характером, окружающие его очень ценили.

Когда Аргус Филч появился на свет, звёзды на небе сложились в кукиш. Счастливая мать, Исмена Филч, и повивальная бабка долго смотрели на младенца.
— Что ж, бывает, — сказала повитуха.
Исмена закрыла глаза. Мойры тоже задумались над колыбелью.
— Вы уверены, что это человеческий ребёнок? — спросила Атропос. — По-моему, это обезьянка. Лахезис промычала что-то неопределённое.
— Надо сделать ему хороший подарок, — сказала добрая Клото. — Ведь это же ужас что такое.
— Не получится, — Атропос указала на небо. — Его нельзя наделить красотой. Ум и таланты не пойдут ему впрок. Мы не можем дать ему доброе сердце, или быстрые ноги, или умение нравиться женщинам, или удивительную память. Самое большее, на что он будет способен — подметать полы.
— Надо постараться, — твёрдо заявила Клото. Они снова надолго задумались, поглядывая то на звёзды, то на младенца, личико которого уже сморщилось в брюзгливую гримасу.
— Больше медлить нельзя, — проговорила Лахезис. — Начинаем.
— Пусть то, чего он лишён, принесёт ему удачу, — пожелала Клото.
— Пусть его полюбят за то, чего у него нет, — сказала Лахезис.
— Пусть то, чего он не умеет, спасёт ему жизнь, — закончила Атропос.
— Быть по сему, — молвили они хором и исчезли.

Отредактировано Пират (2018-04-05 14:37:12)

0

3

Удача I

Как Аргус Филч получил работу, а Хогвартс — Аргуса Филча

У всех людей что-то было, у Аргуса Филча не было ничего. «Совершенно безнадёжный», — говорили родители совершенно без надежды. Однако в семье его любили больше всех, и не без причины: Аргус не умел читать мысли. «Какой пустяк! — подумаете вы. — Я тоже не умею, и что?» Разумеется, для маггла это вещь совершенно обыкновенная и привычная, вроде центрального отопления и водопровода для горожанина. Топить печь и носить воду из колодца — ах, как романтично! Читать чужие мысли — ах, как полезно! Но у коромысла два конца: в одном ведре ваши мысли, в другом — чужие. Теоретически со временем привыкаешь таскать коромысло, не выплёскивая своих мыслей из правого ведра и до краёв наполняя чужими левое. Практически — не у всех получается. Мало у кого получается, на самом-то деле. То сам оплошаешь и откроешься (почему поверху всегда плавает грязная пена, а хорошее лежит на дне, где его не разглядишь?), то не сумеешь пробиться сквозь чары, окутывающие мозг близкого человека… всё вкривь и вкось, уж лучше бы вовсе этих мыслей не читать, чем смотреть в них и видеть фигу.
Филч был лишён возможности увидеть и фигу, чему иногда радовался. Мать всегда говорила: «Не хочешь наслушаться о себе гадостей, не проветривай уши у замочной скважины», — про него можно было наговорить кучу гадостей (и внешность, и характер к этому располагали). К тому же положение Аргуса нельзя было назвать совсем плачевным: он не мог проникнуть в чужое сознание, но и его собственное оставалось закрытым для всех, кроме него самого.
Двадцати одного года от роду Филч решил, что ему надо устроиться на работу. На прощание отец одарил его рассеянным пожеланием удачи и галлеоном, мать — рассеянным поцелуем и бутылью собственноручно изготовленной валерьяновой настойки. Если Исмена Филч полагала, что Аргусу придётся поволноваться, прежде чем он найдёт себе работу, она ошибалась. Сойдя с Хогвартс-экспресса, Аргус осмотрелся и решительно надвинул старую, хорошо вычищенную шляпу на глаза.
Спустя некоторое время он очутился в «Трёх мётлах», где так же решительно проследовал к стойке и настоятельно покашлял. Хозяйка, приятная женщина, чья пышная, белая, как пивная пена, грудь вызывала мгновенное расположение посетителей мужского пола, приветливо ему улыбнулась.
— Что вам угодно, сэр?
— Я ищу работу.
Улыбка из приветливой превратилась в задумчивую.
— Мне не нужен помощник. Я всё успеваю сама. — Она вынула палочку, произнесла заклинание, и пустые стаканы со столика перекочевали на стойку.
— Здорово, — сказал Аргус. — Я бы так не смог. Я ведь сквиб.
— Тем более, — проговорила хозяйка, — вы же не… О. Вы сказали — сквиб?
— Вот именно. — Гм. Ну что ж, возможно, помощник мне и пригодится. Иногда посетители ведут себя довольно бурно. Разумеется, я могу с ними справиться, но лучше пусть имеют дело с мужчиной. Боюсь только, работа покажется вам скучной. Вы ещё человек молодой, всё у вас впереди. Цели там всякие.
— Нет у меня никаких целей, — сказал Аргус. — Буду рад у вас работать, мадам…
— Розмерта, ещё пару пива! — выкрикнул кто-то из глубины зала.
— Мадам Розмерта.
— Росмерта, — поправила она. — Так правильней, и приносит удачу в делах*. Стало быть, вы совсем-совсем не можете читать мысли?
— Зачем сыпать соль на раны? — проворчал Аргус.
Мадам Росмерта согласилась, что незачем. Вопрос о жалованье быстро уладили, и Аргус приступил к исполнению новых обязанностей. Дебоши в «Трёх мётлах» бывали нечасто, но всё же случались. Для подобных оказий Аргус держал под стойкой крикетную биту. Мало кто мог устоять против такого аргусмента. В сложных случаях на помощь приходила мадам Росмерта, вооружённая чарами в прямом и переносном смысле. В обычное время Филч мёл полы, вытирал столы и исполнял другую чёрную работу. Самые грязные столы начинали блестеть после того, как над ними потрудился Аргус. Хозяйка, до появления Филча управлявшаяся по хозяйству с помощью магии, заметила — помещение, которое убирают вручную, приобретает особенный уют.
Особенно уютно мадам Росмерте делалось при мысли, что рядом с Аргусом можно думать свободно: всё равно как сбросить тесные туфли на «шпильке» и пройтись по траве босиком. Иногда она рассказывала Филчу разные истории из своей жизни, а он молча слушал и протирал стаканы. Большую часть этих рассказов Аргус сразу забывал. Посетители тоже любили с ним беседовать; лицевые мускулы, напряжённые в попытке удержать мысли за дамбой защитных блоков, расслаблялись, и слова лились потоком.
Аргус забывал и их. Люди мало его интересовали. Ему нравилось приводить в порядок вещи. Прошли зима, весна и половина лета, а Филч всё работал в «Трёх мётлах». В начале августа он встретил миссис Норрис.
На задворках паба шастали коты и кошки — молодые и старые, полудикие и домашние, с яркими внимательными глазами; уши торчком, худые бока подобраны, кто-то и вправду голоден, а для кого-то порыться в баках — вроде физкультуры. Аргус их гонял — без злобы, но нельзя же позволять всякому хозяйничать на заднем дворе просто потому, что ему захотелось. В то утро он был угрюм. Накануне «Пушки Педдл» заливали своё поражение виски, заодно залив столы, полы и даже потолок, так что работы было невпроворот. На крышке бака грызла рыбью голову молоденькая кошка. Формами и готовностью слиться с окружающей средой она смахивала на палочника. Филч посмотрел на кошку и сделал движение, собираясь прогнать её, но вдруг остановился и опустил руку. Кошка посмотрела на Филча и сделала движение, собираясь пуститься наутёк, но вдруг остановилась и приняла застенчивый вид. После ленча Аргус вынес жареную рыбу в бумажке, после обеда — колбасные обрезки. Кошка принимала угощение с благодарностью, от которой её тощее тельце вибрировало, как лодочный подвесной мотор.
Следующим утром на заднем дворе хозяйничали три больших кота. Кошечка забилась за бак, не решаясь выйти. Филч мог прогнать котов, только они всё равно бы вернулись. Поэтому он подозвал кошку и покормил её на кухне. Пока он отмывал столы, гостья скромно сидела в уголке, посверкивая выпуклыми глазами.
— Вы завели себе кошку? — в голосе мадам Росмерты прозвучало лёгкое неодобрение. Она предпочитала собак.
— Она сама завелась, — буркнул Аргус.
— Как вы её зовёте?
— Она всегда тут, незачем её звать.
— Нет, так не годится.
— Мадам Росмерта наклонилась, чтобы погладить кошку. Та тихо зашипела, будто яйцо, вылитое на горячую сковороду. — У, какая!
— Миссис Норрис, — сказал Аргус, вспомнив одну из знакомых матери — тощую, пронырливую, склочную вдову. — Такое у неё будет имя.

0

4

Ещё через месяц Филч познакомился с Альбусом Дамблдором, директором Хогвартса. Вечер был мрачный, как плесень; шёл дождь, завершался понедельник. Посетителей в пабе было немного, точнее — один, и мадам Росмерта с лёгким сердцем оставила его на попечение Аргуса. Посетитель был закутан в плащ с головы до пят, как магрибская жена. Он взял две бутылки — огневиски и усладэль, забился в угол, зачем-то погасил свечу на столике и только тогда откинул капюшон. Обеими руками он вцепился себе в волосы, будто заставляя себя смотреть вниз, в столик.
Временами странный клиент поднимал голову, окидывал «Три метлы» кислым взглядом, высасывал огневиски и запивал его усладэлем. Бутылки опустели на две трети, а слаще человек в плаще так и не стал. Филч расстелил на стойке последнюю страницу «Придиры» с тестом «Какой вы низзл» и задремал.
— Добрый вечер. Аргус открыл глаза. Он не слышал, чтобы дверь открывалась; тем не менее, новый гость очутился прямо перед ним. Это был Альбус Дамблдор. Филч сосредоточенно посмотрел на него, уверенный, что директор Хогвартса ему снится.
— Вы открыты?
— Да, сэр, — Аргус откашлялся. — Чем могу служить?
— Усладэля, пожалуйста, — попросил Дамблдор тихим, очень вежливым голосом. Аргус хотел предложить ему дождаться возвращения мадам Росмерты, но сразу передумал. Если такой человек о чём-нибудь просит, его просьбы выполняют беспрекословно, а если требует… как правило, ему достаточно попросить. Нацедив пива в кружку, он поставил его перед Дамблдором. Тот снял очки и посмотрел на Филча так пронзительно, что можно было подумать, будто очки служат ему не для улучшения зрения, а, напротив, для смягчения его остроты.
— Отнести на ваш столик, сэр?
— Спасибо, не нужно. Я сам.
Странный посетитель бросил гипнотизировать бутылку и хищно, всем телом, повернулся в сторону Дамблдора. Аргус, будучи глух ментально, в совершенстве выучил язык жестов. Волколачье движение человека в плаще сулило ущерб здоровью Дамблдора и репутации «Трёх мётел». Первое Филча не занимало, но о второй он искренне радел. Он достал биту и, держа её за спиной, вышел из-за стойки. Профессор будто нарочно направился прямиком к столику мрачного клиента, уставившись в свою кружку с элем и ничего вокруг не замечая. Угрюмец вынул палочку и глядел только на Дамблдора. Аргус обогнул зал и остановился рядом со столиком. Человек в плаще то ли не мог сосредоточиться на двух объектах сразу, то ли не принимал Филча в расчёт; когда Дамблдор поравнялся с ним, он взмахнул палочкой. Аргус аккуратно ударил нападавшего по затылку. Тот выронил палочку и упал лицом вниз.
— Ах, какая неприятность, — сказал Дамблдор, отступив на шаг и не выказывая ни малейшего удивления. Филч взял человека в плаще под мышки, вытащил на улицу и усадил, прислонив к стене. Холодный дождь как по заказу припустил сильнее. Агрессивный посетитель наморщил нос. Аргус счёл это хорошим знаком и вернулся в паб. Дамблдор невозмутимо смаковал эль.
— Кто это был? — спросил Филч
— Вероятно, кто-то из друзей Томми. У вас, знаете ли, могут быть неприятности из-за того, что вы вмешались.
— Мне нужно поддерживать порядок, — сказал Аргус. — Для того меня и взяли на работу.
Очки Дамблдора скептически блеснули. Филч понял, почему, когда мадам Росмерта вернулась. Вид у неё сделался нерадостный.
— Ох, как это некстати, — сказала она. — Напрасно вы поторопились. Профессор Дамблдор прекрасно мог разобраться сам, а мы были бы ни при чём. Этот человек видел, что вы его ударили?
— Нет, — ответил Аргус. — Я зашёл со спины.
Мадам Росмерта немного успокоилась.
— Если спросят, говорите, что ничего не знаете, — велела она. — Пусть думают… да Мерлин мой — пусть думают что хотят!
— Кто спросит? — уточнил Филч. — Томми?
— Аргус, вы меня в могилу сведёте! — проговорила мадам Росмерта с раздражением. — Это вас Дамблдор научил? Не повторяйте этого. Ступайте спать, сегодня я одна справлюсь.
Филч не стал спорить. Он и сам уже был не рад, что ударил того парня. Не стоит вмешиваться в дела волшебников, если ты сквиб. И вообще не надо вмешиваться ни в чьи дела. Так будет спокойнее. Спать Аргусу не хотелось. Он взял старый чёрный зонтик, пошёл на задний двор и немного посмотрел на котов, но не стал их прогонять: раз уж нельзя утихомирить буяна, пусть и коты разбрасывают объедки. Филч немного постоял, пиная камушки, а потом вышел на улицу. Дамблдор нагнал его возле «Сладкого Королевства», в этот час уже закрытого. Филч остановился. Он не винил директора Хогвартса в случившемся: Дамблдор или нет, Аргус делал свою работу. Так уж вышло, что сделал он её некстати.
— Уделите мне пару минут, — сказал Дамблдор.
— Чего вы хотите?
— Простите, как вас зовут? Филчу показалось, что причиной вопроса было лишь желание завести разговор, на самом же деле ответ был Дамблдору прекрасно известен.
— Аргус, — кратко ответил он.
— Хорошее имя.
— Моего брата зовут Ахав.
— Правда? Не помню, чтобы встречал его.
— Он моряк. Плавает на китобойном судне. Родители им гордятся, — прибавил Аргус без зависти.
— Вами они тоже могут гордиться.
— Почему это? — Филч взглянул на него с подозрением.
— Потому что вас зовут «Аргус», а стало быть, вы видите вещи такими, какие они есть.
Филч не понял, к чему Дамблдор это сказал, и буркнул: — Это у меня от природы, — подумал и добавил почти вежливо: — Только вот мыслей не вижу. Наверное, это очень интересно — знать, о чём думают другие люди.
— Ничуть, — ответил директор. — Но раз уж они знают, о чём думаешь ты, приходится тоже быть в курсе.
— А разве?..
— Нет, но они прилагают все усилия, чтобы узнать. Вам нравится работа в «Трёх мётлах»? Филч пожал плечами.
— Может быть, вы хотите сменить место? Аргус посмотрел на Дамблдора и почесал мочку уха. Наступила пауза.
— Хогвартсу нужен завхоз, — сказал директор напрямик. — Вы хотите занять это место?
— Я сквиб.
— Знаю, мистер Филч, и меня это устраивает. Однако сразу должен предупредить: работа хлопотная и популярностью вы пользоваться не будете.
— Что делать? — сказал Аргус философски. — Люди разные. Угождаешь одному — раздражаешь другого.
Дамблдор сложил ладони, как створки раковины, и посмотрел на Филча сияющими глазами.
— У вас есть фамилиар?
— Да. Кошка.
— Можете привезти её с собой, — предложил Дамблдор, глядя на Аргуса с непонятным умилением.
— Ладно, — буркнул Филч. — Так вы меня берёте?
— Вы ведь не знаете, что я решил?
— Откуда?
— Я вас беру.
— Славно, — сказал Аргус без особого пыла. — Что мне нужно будет делать? Предупреждаю, я не смогу убирать замок один.
— Вам не потребуется его убирать вовсе, — заверил его Дамблдор. — Для этого существуют эльфы. Когда вы сможете отправиться со мной?
— Да хоть сейчас, только соберу вещи и попрощаюсь с мадам Росмертой. — Прекрасно! Я буду ждать вас на причале, вы непременно должны взглянуть на Хогвартс с воды. Поверьте, это незабываемое зрелище. — Дамблдор протянул Аргусу руку. Тот осторожно ответил на рукопожатие. — Мистер Филч, мне кажется, это начало прекрасной дружбы.
Мадам Росмерта приняла новость спокойно. Аргусу даже показалось, что она испытала некоторое облегчение оттого, что теперь ей не придётся объяснять неведомому Томми, почему его другу так не повезло. И всё-таки она уронила слезинку (мгновенно высохшую на горячей румяной щеке), на прощанье завернула в салфетку яблочный пирог, пакет жареной рыбы для миссис Норрис и велела непременно заходить. Аргус обещал.
Дамблдор стоял на пристани, глядя на серпик народившейся луны. Над озером стелился лёгкий туман. Вечер был ясный, очень холодный. Очертания гор в сгущающихся сумерках приобрели зловещую и немного комическую значительность: точно древние боги пришли на водопой. — Прекрасный вид, не так ли? — сказал Дамблдор, оборачиваясь к Филчу. — Какая глубокая, тёмная вода, а дна будто вовсе нет! Мы привыкли называть озеро Чёрным, но раньше оно звалось иначе. На мой взгляд, прежнее имя подходит ему больше.
— И как же оно называлось?
— Отчаяние. — Дамблдор странно улыбнулся, а может быть, улыбка лишь почудилась Аргусу; возможно, тень от крыльев пролетевшей птицы на миг скользнула по лицу директора.
— Мы поплывём на лодке?
— Взгляните на тот берег. Что вы видите? — спросил Дамблдор вместо ответа.
— Гигантский холм, а на нём — две старые башни, — Аргус с удивлением взглянул на директора. — И лес вдалеке.
— Как интересно, — Дамблдор пригладил бороду. — Любой волшебник, мистер Филч, видит на этом месте великолепный замок. В действительности Хогвартс — сид, полый холм. Школа помещается внутри. Аргус медленно моргал.
— Но вы же знаете, что он такое на самом деле, — сказал он наконец.
— Именно знаю. Однако вижу я то же, что и все. Когда-то Основатели завоевали Хогвартс, подчинив населявший его народ. Вероятно, они были последними волшебниками, которые оказались сильнее чар, насылаемых этим местом. Способность к чтению мыслей оборачивается подверженностью иллюзиям, и сид этим пользуется. Он так долго обманывал магов, что, кажется, уже и сам поверил, будто он замок. Творить волшебство в Хогвартсе легче лёгкого, но всё в нём не то, чем кажется. Запомните это, мистер Филч. Именно поэтому я и выбрал вас: вы неспособны к магии и неподвластны ей. Вы будете моими глазами; кроме того, вы должны напоминать Хогвартсу, как он устроен. Иногда он забывается и начинает меняться. Вот наша лодка. Садитесь, мы должны успеть в замок до темноты. Лодка плыла сама собой.
Дамблдор стоял на носу, выпрямившись во весь рост. Филч подумал, что если лодку тряхнёт, директор свалится в озеро, однако этого не случилось. Вода была совершенно спокойной, словно её выгладили утюгом. Холм приближался. Издали казалось, будто он сплошь покрыт мягкой травой неестественно яркого изумрудного цвета. Лодка подошла к причалу, и Филч увидел, что это не трава, а мох.
— Страшноватая штука, — заметил Аргус, когда лодка, миновав заросли плюща, поплыла по ведущему в глубину холма тоннелю.
— Вы привыкнете, мистер Филч.
— Вам легко говорить, — проворчал Аргус. — Вы-то этого не видите.
Дамблдор притворился глухим, а может, вправду не расслышал. Он произнёс несколько заклинаний, и в стене тоннеля отворилась неприметная дверь. Дамблдор ступил за порог.
— Не отставайте, мистер Филч, — сказал он мягко. — Жаль будет, если вы потеряетесь.
Аргус поспешно шагнул вперёд. Ступенька дрогнула. Лестница пришла в движение, поплыв вверх, как каменная река. Миссис Норрис завозилась за пазухой и глухо замяукала. В нос ударил резкий запах земли и грибов. Свод потолка, затянутый переливчатой радужной дымкой, был так высок, что его очертания едва угадывались. Каменные плиты пола, покрытые странными, неприятными человеческому глазу рисунками, истёрлись, стены поросли мириадами светящихся грибов.
— Вы не боитесь призраков, мистер Филч?
— Не знаю. Я никогда их не видел. Это один из них?
Над их головами возникло маленькое уродливое создание. Оно парило в воздухе, поджав под себя ноги. Его лицо, морщинистое, точно завязанное узлом, исказилось в улыбке.
— Пивз, — сказал Дамблдор. — Это полтергейст. Не обращайте внимания, он не опасен. Существо плюнуло в Аргуса липкой слюной и, дико расхохотавшись, исчезло. — Ох уж эти духи, — Дамблдор покачал головой, достал палочку и очистил одежду Филча. — Сейчас мы поднимемся в мой кабинет. Он находится в одной из башен; прежние хозяева звали её Надеждой. Вторая башня нежилая. Мы называем её Астрономической. В некотором роде она действительно астрономическая: стоя на ней, жрецы прежних времён следили за тем, чтобы солнце вставало каждое утро, чтобы зима вовремя сменялась летом, чтобы ливни и засуха не губили урожай. Когда в страну приходило несчастье, на эту башню поднимался вождь племени и приносил себя в жертву. Его кровь впитывалась в землю, покрывавшую сид, и смывала несчастье. Башня зовётся «Последний покой». Дамблдор коротко вздохнул. — Все остальные обитатели живут под землёй, даже те, кто думает иначе. — Лестница остановилась. Директор жестом пригласил Филча войти. — У меня здесь неплохо, не так ли? — произнёс он с лёгким самодовольством.
— Да, — подтвердил Аргус.
— В самом деле неплохо или он меня обманывает? — осведомился Дамблдор.
— Тут красиво. — Филч неуверенно огляделся. Пыхтящие и движущиеся серебряные штучки его смущали. «Надеюсь, мне не придётся вытирать с них пыль», — подумал он. — А что будет, если Хогвартс изменится? — спросил Аргус вслух.
Директор приложил палец к губам. — Тсс! Не подавайте ему идею, — прошептал он, и снова Филч не мог понять, сказано это в шутку или всерьёз. Дамблдор взял со стола браслет-цепочку и протянул Аргусу. — Наденьте, — сказал он. — Это холодное железо. Разумеется, Основатели хорошо поработали, однако осторожность не помешает. Дивный Народ, знаете ли, довольно коварен. Позвольте вам представить, мистер Филч, одного из ваших будущих помощников, а точнее сказать — слуг.
Аргус раньше не видел домовых эльфов — Филчи, оба магглорождённые, не имели прислуги. Существо, стоявшее перед ним, было небольшого роста, очень стройное, с гладкой кожей и треугольным, не вполне человеческим лицом. От него сильно пахло лисицей. Уставив на Филча угрюмые, жёлтые, как у зверя, глаза, оно замерло в ожидании приказа.
— Основатели наложили на них заклятье, из-за которого эльфы кажутся магам безобразными созданиями, — объяснил Дамблдор, — и к тому же истериками. Впрочем, они действительно истерики. Не давайте им алкоголя, от выпивки они сходят с ума.
— Как я буду с ними управляться? — спросил Аргус, рассматривая грудь эльфа, покрытую синими татуировками, и набедренную повязку из кабаньей шкуры.
Дамблдор протянул ему пергамент. — Здесь записаны их истинные имена. Не бойтесь, они не могут выйти из повиновения. Основатели вытянули из них волю к власти и спрятали в месте, о котором никто не знает. Эльф ощерился и зашипел. — Бедняги, им тяжело об этом вспоминать, — заметил Дамблдор с сочувствием, от которого остроконечные уши эльфа яростно дёрнулись. — Этого зовут… впрочем, произнесите его имя сами.
Филч опустил глаза и прочёл слово, на которое указывал узловатый палец директора: — Кирнах.
— Остальные называют его Кенни, но вы, пожалуйста, зовите правильно, а то мало ли что.
— Кирнах, — повторил Аргус.
— Готов повиноваться, — проговорил эльф.
— Позови своих товарищей, — Аргус покосился на директора, тот одобрительно кивнул. — Проведём смотр. Так началась служба Аргуса Филча.

Первое время Хогвартс его смущал. Аргуса не оставляло чувство, что он не имеет права здесь находиться. Со временем оно прошло, и Филч совершенно освоился. Теперь занятий у него было намного больше, чем в «Трёх мётлах». По этой причине или потому, что время в Хогвартсе шло странными путями, в воспоминаниях Аргуса дни слились воедино, а годы протекали незаметно; трудно было определить, когда происходило то или иное событие. Родителям Филч не писал, но время от времени посылал им деньги.
— Аргус? Он работает в Хогвартсе, — говорила Исмена Филч с наигранной скромностью. Когда речь заходила о том, кем именно работает Аргус, её скромность становилась непритворной.
Иллюзии, чары и мысли наводняли бруг**, как туча пикси и докси. Аргус расхаживал в самой их гуще, и голова его была спокойна, как аквариум. Он приобрёл привычку бродить по Хогвартсу ночами: ему было бы трудно объяснить, почему он показывает стенам планы и рисунки и наставительно говорит: «Здесь была дверь! Верни её на место!» Миссис Норрис неизменно сопровождала его в этих профилактических прогулках. Как полагается кошке, она видела все семь миров одновременно и всегда была готова предупредить Аргуса об опасности. Эльфы приходили к ней в гости и говорили с ней на своём шипящем наречии. Иногда Филч видел, как эльф, опустившись на четвереньки, пьёт из миски миссис Норрис, и концы его длинных волос метут по полу. Как-то раз Аргус заметил приникшую к сливкам бесплотную, бесформенную тень; напившись, она растаяла в воздухе. После этого он поставил миску побольше и стал наполнять её до краёв. Миссис Норрис ела мало, но к утру миска всегда бывала вылизана насухо.
Внутри холма было светло — серебристое сияние испускали сами стены и пол, а может быть, воздух. О смене дня и ночи Филч узнавал по часам и ещё по тому, что люди, его окружавшие, с приходом ночи ложились спать, а утром вставали. Для них тьма и свет сменялись как положено; попав в «тёмный» уголок, они первым делом произносили заклинание или зажигали свечу. Как вскоре убедился Филч, профессора имели столь же малое представление о подлинном Хогвартсе, как и самый последний из их учеников. Исключение составляли лишь Минерва Макгонагалл — благодаря своей кошачьей ипостаси — и появившийся гораздо позже Северус Снейп. Последний, впрочем, скорее догадывался, чем видел.
Угрюмые молчаливые эльфы готовили, стирали, мели, соскребали копоть и плесень со стен когда-то принадлежавшего им дворца. Аргус отлично с ними ладил, поскольку не требовал от них ничего, кроме исполнения повседневных обязанностей. Сам он рано вставал, ел, когда положено, и поддерживал порядок. Внутренний мир Филча был обустроен так же аккуратно, как его кабинет: вот шкафы с картотекой, каждый ящик под своей буквой, никто не пропущен; цепи начищены до блеска, ни пятнышка ржавчины, и тщательно смазаны маслом; в ящике стола — бутылка огневиски, стакан и скон*** в полотняной салфетке. И стопка планов в ящике: пока Аргус может ходить, Хогвартс не забудет, что он и в самом деле замок.
Единственное, чем Филч пренебрегал — процедурой ежедневного бритья. Лет в шестнадцать он взялся за бритву и тогда же понял, до чего у него противная физиономия. Каждый раз смотрел в зеркало и удивлялся — ну надо же! Брился он раз в три дня, чтобы видеть её пореже. «Так сойдёт», — решил Аргус, и действительно, сошло. Щетинистость стала его естественным состоянием.
— Продолжайте в том же духе, мистер Филч, продолжайте в том же духе, — говорил Дамблдор и хлопал Аргуса по плечу, как генерал маленькой, но победоносной армии — верного капрала. Филч принимал похвалу со смешанными чувствами. Одобрение ему льстило, и в то же время его не оставляло чувство, будто директор всегда что-то утаивает и недоговаривает. Например, Аргусу так и не удалось узнать, что случилось с предыдущим завхозом. Профессора в ответ только недоумённо моргали, словно не могли в точности вспомнить, кто занимал эту должность раньше и что это был за человек. Эльфы отмалчивались. Дамблдор вроде бы не уклонялся от обсуждения, но каким-то образом беседа всегда сворачивала в другое русло, чаще всего переходя на внешность и привычки Аргуса. Директор был неисповедим в своих причудах и всех хотел исправить к лучшему.
— В человеке всё должно быть прекрасно — и душа, и тело, и одежда, и мысли, — говорил он.
— Здорово, — откликался Аргус, радуясь, что хотя бы до его мыслей никто не доберётся. Хватит им и непрекрасного остального.
— Людям нравится видеть улыбающиеся лица, — продолжал Дамблдор.
— Да?
— Да.
— Когда профессор Флитвик видит улыбающееся лицо, то думает, что смеются над ним, — говорил Аргус.
— Кха… кхм. — Шёлковым платком Дамблдор стряхивал крошки печенья с бороды. — Вы ведь не знаете этого наверняка.
— Смотрит он, будто так и есть. А профессор Макгонагалл говорит, что смех без причины — признак…
— Да-да, — перебивал Дамблдор. — Минерве приходится поддерживать дисциплину, и подчас она бывает чрезмерно строга.
— А когда я улыбаюсь профессору Слагхорну, он спрашивает, не болен ли я. Дамблдор вздыхал. — Может быть, сэр, людям нравится видеть ваше улыбающееся лицо, — заключал Аргус, — но не моё, это уж точно.
— И всё же вам стоит быть помягче. Действуйте лаской, а не угрозами. Разве не лучше жить в мире и согласии?
— Если вы хотите жить в мире и согласии, прекратите свары между факультетами, — ворчал Филч. — Вы их вроде как подзуживаете, сэр, не в обиду вам будь сказано.
— Хогвартс — злое место, — отвечал директор. — Глупо думать, что он желает людям хорошего. Будь его воля, здесь каждый день лилась бы кровь. Пусть Хогвартс получит свою долю раздоров, но пока я жив, крови не будет. Взрослым людям здесь трудно. Чем восприимчивее человек, тем больше у него портится характер. Вот дети здесь ко двору… — Дамблдор усмехался. — Благий и Неблагий Двор, все вместе. Вы меня понимаете, Аргус?
— Нет, сэр.
— Отлично. Ступайте, ваши обязанности не могут ждать.
Филч уходил, испытывая облегчение — увы, непродолжительное.

0

5

Как-то Аргус спросил, что случилось с человеком, напавшим на Дамблдора в «Трёх мётлах». Ответа он не получил, зато нарвался на новый разговор по душам.
— Мистер Филч, как вы скрашиваете ваш досуг?
— А?
— Чем вы занимаетесь в свободное время? Насколько я могу судить, вы не интересуетесь спортом…
— Нет.
— …да и чтение не особенно вас привлекает. Мне кажется, вам скучно.
Аргус сообразил, что директор задумал разнообразить скучную филчеву жизнь, и не на шутку испугался. — Я собираю картинки, — сказал он поспешно.
— Вот как? — Дамблдор заулыбался. — И какого же рода картины вы предпочитаете?
— Французские.
— О, французская живопись? У вас хороший вкус.
— Да там на любой вкус попадаются, — неосторожно признался Аргус.
— В самом деле? — заинтересовался Дамблдор. — Я бы с удовольствием взглянул на вашу коллекцию. Вы отдаёте предпочтение какому-нибудь определённому жанру?
— А?
— Натюрморты, портреты, жанровые сцены?
— Портреты, — согласился Аргус. — И жанровые сцены. Портреты дамочек в разных сценах. Всё-таки до этих мудрецов ужасно медленно доходит.
— Ах, женщины, — взгляд директора стал рассеянным, будто он вдруг утратил интерес к беседе. — Непременно взгляну на вашу коллекцию, мистер Филч… как только у меня появится время. Разумеется, коллекционирование картин — недурное хобби, но, может быть, этого недостаточно?
— Ну да. Лично общаться приятнее, — признался Аргус.
— Кажется, мы с вами друг друга не понимаем, — Дамблдор погладил бороду, стирая с губ усмешку.
— Аргус, неужели у вас совсем нет амбиций? Филч понял, что директор от него не отстанет.
— Ладно, — сказал он покорно. — Научиться магии — это амбиция?
— Определённо.
— Ладно, — повторил Аргус и тем же вечером выписал себе «Скоромагию», специальное издание. С его помощью он действительно многому научился и не раз приятно удивлял знакомых дам разнообразными познаниями в самых неожиданных областях. Главное было вовремя прятать книжку от посторонних. Иллюстрации, которыми автор украсил специальное издание, могли бы внести смущение в душу случайного читателя. В общем, причин жаловаться на жизнь у Аргуса не было, а всё-таки его не оставляло чувство, что его провели и завлекли в Хогвартс обманом. Теперь он знал, кто такой Томми и как злопамятны его друзья, однако никто из них так и не явился к мадам Росмерте. Больше того, человека в плаще не видели в Хогсмиде до того вечера и не встречали позже. Его будто смыло дождём. Всё это было чрезвычайно подозрительно. «Так или нет, — говорил себе Аргус, — от добра добра не ищут». Плохое место, но хорошая работа. Если бы только не школьники и Пивз! С ними ничего нельзя было поделать — неотъемлемая часть Хогвартса; если школьники разъезжались на каникулы, Пивз безобразничал круглый год.
— Зачем ты так поступаешь? — спросил однажды Филч. — Нарушаешь порядок, пакостишь… Чего тебе неймётся?
Лицо Пивза расплылось в лягушачьей ухмылке. — Потому что я всегда так поступал, — сказал он. — Всегда-всегда. Я был тут до вас. Был до них, — он ткнул пальцем в эльфа, нарезающего морковь для рагу. — Всегда буду. А вы всё время бродите тут, глаза мне мозолите.
У Филча было своё мнение относительно того, кто кому мозолит глаза. — Я приношу пользу, а ты — тварь бессмысленная, от тебя один вред, — заявил он. В ответ Пивз расхохотался и взмыл к потолку, прихватив с плиты котёл с кипящим супом. Эльфы и миссис Норрис метнулись по углам. Аргус был не так проворен, и ему бы плохо пришлось, если бы на кухню не просочился Кровавый Барон и не вспугнул злокозненного духа. Подобные инциденты случались редко.
Жизнь в Хогвартсе была размеренной; всякое событие совершалось в свой черёд. Для школьников и профессоров готовили эльфы. Сами они питались корнями трав, прорастающих в бруг. Аргус видел эти живые, шевелящиеся корни, выступающие из стен; иногда они разбивали кладку прямо в классе или в факультетской гостиной, но никто, кроме Филча и эльфов, их не замечал. Иногда Аргус отпускал эльфов поохотиться в Запретном лесу. Все остальные собирались на кухне и ждали возвращения охотников. Часть мяса они готовили на угольях, часть пожирали сырым. Филч старался не присматриваться к их добыче — эльфы не отличались разборчивостью. Пушку следовало варить кашу с мясом, кормить раз в день. Третья голова вечно норовила пустить в ход клыки. После того как Аргус треснул её ведром по лбу, голова присмирела, но бдительность терять было нельзя. Первая мирная, вторую можно задобрить говяжьим мослом.
Филч приручал пространство вокруг себя, и только людей он приручить не мог. Своевольные, как мартышки, школьники носились по Хогвартсу и делали что хотели. Аргус с ног сбился, охраняя ходы, ведущие вглубь холма. Одна надежда была на профессоров. Но и профессора не хотели упорядочиваться. Должно быть, мысли, рвущиеся наружу, чтобы соединиться с чужим сознанием, мешали их владельцам успокоиться и навсегда занять определённое место. Иногда Филч видел, как профессора запинаются в разговоре и пристально смотрят друг другу между глаз, в переносицу. Потом их разговор возобновлялся. Все они его презирали. «Отлично, — говорил себе Аргус, — превосходненько. Зато вы понятия не имеете о том, что мне ясно как день: мы все заключены в толщу старого капризного холма». Школьники не могли не нарушать, потому что ничего вокруг толком не видели. Только и знали, что думать о себе, и слушать, что думают о них другие, и делать так, чтобы другие думали о них как можно больше, и страдать оттого, что другие думают о них не то, чего бы им хотелось. Аргуса они презирали, а презрение к себе каждое утро выдавливали перед зеркалом, как прыщи, чтобы другие, не дай Мерлин, не увидели его, красное и нарывающее, прямо на кончике носа. «Презирайте-презирайте», — думал он, утаскивая школьников на очередную отработку. Там они, маги и телепаты, скребли котлы и полировали мебель, а он посиживал в кресле и читал «Скоромагию», страницы которой через одну были проклеены французскими картинками. Иногда он заставлял штрафников натирать маслом цепи с наручниками и веселился. Не надо было заглядывать соплякам в голову, чтобы видеть, как их потряхивает от страха. Это было довольно мелочно с его стороны, но, по правде говоря, Филч как раз и был мелочным брюзгой.

К лету 1997 года свет в Хогвартсе стал иссякать. Теперь и Аргусу приходилось пользоваться факелами и свечами. Эльфы сделались вялыми. Филч часто заставал их сидящими в углу, их длинные руки висели безвольно, как плети. По ночам из-под земли слышались жалобные звуки флейт и дудочек, Пушок вторил им заунывным воем. Профессора ходили с остановившимися глазами; школьники, не столь искусные в создании защитных чар, то и дело ссорились или впадали в чёрную меланхолию. Шерсть миссис Норрис каждую ночь вставала дыбом и потрескивала. Казалось, близится гроза… и однажды она разразилась.
У директора Филч убирал сам. В тот вечер он застал Дамблдора в кабинете. Директор стоял у окна, глядя на Кабанью долину, в руках он держал чёрный дорожный плащ.
— Не нужно уборки, Аргус, — сказал он. — Завтра никому не будет дела, много ли пыли на этих приборах.
— Сэр?
— Завтра утром меня не станет. Филч молча смотрел на него. — Помните, что я вам говорил про Астрономическую башню? — Дамблдор улыбнулся. — Я — вождь, в страну которого пришло несчастье. Моя кровь накормит сид. Меня непременно должны похоронить здесь, в Кабаньей долине. Минерва проследит за этим. А вы, Аргус, навещайте мою гробницу. Её стена, обращённая на запад, будет покрыта рунами. Если вы заметите, что они стираются, немедленно сообщите об этом мисс Макгонагалл.
— Сделаю, сэр, — сказал Филч, чувствуя странное жжение в груди.
— Спасибо, Аргус, и прощайте, — директор пожал ему руку и двинулся прочь.
Больше Филч не видел Дамблдора. На похороны он не пошёл: ему не хотелось толкаться среди шмыгающих, хныкающих и ревущих навзрыд волшебников. Подождав, пока все не разойдутся, Аргус немного посидел у гробницы. Он слышал, как в озере стонет и причитает водяной народ; из Леса доносился далёкий скорбный вой. Ближе к ночи все эльфы Хогвартса собрались и ушли в глубь холма. Аргус лежал, вытянувшись под тонким шерстяным одеялом, и прижимал к себе миссис Норрис. Оба не спали. Потом он часто навещал гробницу, сметал мусор с мрамора и менял сухие цветы на свежие. Однажды миссис Норрис подбежала к западной стене гробницы и принялась тревожно мяукать. Аргус взглянул на руны и увидел, что часть их стёрлась, а затем услышал тихий шелест, доносящийся из гробницы. Макгонагалл, услышав об этом, на миг замерла, будто от сильного испуга, а потом бросилась к гробнице, для скорости обернувшись кошкой. Аргус удержал рванувшуюся за ней миссис Норрис.
— Это не наше с тобой дело, — сказал он твёрдо. — Мы следим за порядком, и точка.
С этими словами он медленно, нехотя двинулся в сторону гробницы, шикая на миссис Норрис, норовившую забежать вперёд. Ветра не было, стояла полная тишина. Аргус увидел директора Макгонагалл, ходившую вокруг гробницы. Она снова была в человеческом обличье. Наклонив голову, она напряжённо к чему-то прислушивалась. Аргус прислушался тоже, и ему почудился отдалённый гул, постепенно приближавшийся и нараставший. Миссис Норрис насторожила уши и вдруг попятилась. Филчем овладевало странное чувство: его голова словно превратилась в сосуд, соединённый с тысячей других сосудов множеством трубочек, по которым непрерывно циркулировал звук. Гул стал громче. Теперь он шёл одновременно со всех сторон. Аргус оглянулся, и с его губ сорвался хриплый, жалобный звук. Над озером возвышался многобашенный замок. В тот же миг до Филча донёсся хаотичный хор голосов, многие из которых были ему знакомы. Они лепетали какую-то невнятицу, точно их владельцы сами не понимали, что произносят всё это. Впервые в жизни Аргус слышал чужие мысли. Он зажал уши руками и бросился прочь от гробницы. Миссис Норрис летела за ним. Вскоре голоса смолкли, только ровный гул заставлял вибрировать нервы, затем утих и он.
С этого дня Филч стал испытывать к магам некоторое сочувствие и даже школьников наказывал без особого рвения. Он продолжал поддерживать бруг в надлежащем виде, но больше по привычке, чем из чувства долга. Иногда, дождавшись, чтобы Макгонагалл ушла, Аргус поднимался в кабинет директора и рассказывал Дамблдору на портрете, как ведёт себя замок-холм. Без Дамблдора Хогвартс стал не тот, хотя, разумеется, лучшее, что могло с ним случиться — это Амбридж. Филч был бы не против, если бы с Хогвартсом снова случилась Амбридж, или Армагеддон, или Иггдрасиль упал на сид и раздавил всё к чертям. Особенно Пивза. Филч не любил Хогвартс: он был огромен, волшебен, стозевен, как Тифон; он ловил рои мыслей и обволакивал их камнем. Он весь был утыкан старыми, доисторическими, ещё нечеловеческими мыслями. Аргус понимал, что никогда не сможет его вычистить — этого не смог бы и Геракл. А вот холм полюбил Филча. Аргус был самым неволшебным из всех заключённых в нём существ, и Хогвартс не хотел лишаться такого любопытного приобретения.
Весной 2000 года Филч попытался уехать в Лондон. На полпути его охватило беспокойство, нараставшее по мере того, как он удалялся от Хогвартса. Когда он сошёл на перрон, ему показалось, что бетонный пол покачнулся, как палуба корабля, переворачивающегося вверх дном. Филч немедленно сел в обратный поезд и больше никогда не выходил дальше Хогсмида.

Отредактировано Пират (2018-04-05 14:42:18)

0

6

Удача II

Как Смерть заполучила Аргуса Филча и обменяла его на более ценный экземпляр

Аргус Филч не одобрял смерть, и тому были две причины. Первая заключалась в нелюбви Филча к хаосу. Позицию Аргуса можно понять: пусть скелеты не склонны к беспорядкам и не бывает места тише кладбища, процесс разложения протекает слишком бурно и неприятен глазу. Второй причиной было нежелание потерять кого-нибудь из школьников, вверивших себя волшебному гостеприимству Хогвартса. Филча поставили следить, чтобы всё было как следует, смерть же не входила в перечень дозволенных школьникам вещей — а вели они себя так, будто целью своей жизни полагали наибыстрейшее её прекращение. Школьники пробирались в Запретную Секцию, где на цепях бесновались Монструозные Монографии и Опасные Описания, Трусливые Трактаты нападали из засады, Мумии Мемуаров бродили по проходам, волоча за собой ошмётки обложек, а Инкубабулы соблазнительными голосами заманивали неосторожных за полки и там высасывали досуха их мозг. Немногие из учеников чародеев могли устоять перед запертой дверью. С точки зрения чародеев любознательность была похвальным качеством. Аргус от неё изнывал.
Школьники срывали печати с дверей, ведущих в холм, и дразнили горгулью. Они вели себя Глупо и Непочтительно. Филчу стоило больших трудов уговорить эльфа Фейдлимида не насылать проказу на Гермиону Грейнджер.
— Я сын короля! — бесновался эльф. — Я убил двенадцать дюжин врагов, сделал из фаланг их пальцев корону и носил её с честью — видел бы ты, жалкий смертный, какая тонкая была работа! И вот на эту самую голову человеческая девка едва не надела вязаную шапку… да ещё такую безобразную! Кто учил её вязать?
— Современные девицы ничего не умеют — ни прясть, ни плясать, ни бегать быстрее белых коней, — объяснил ему Аргус. — Знай только бормочут заклинания. Шапка и вправду страшная, но если ты покараешь девицу проказой, директор рассердится, и ты знаешь, что будет. Можешь наслать на неё прыщи. На том и порешили.
Пообщавшись с Дивным Народом, Филч больше не удивлялся, как Основателям удалось обмануть его и захватить Хогвартс. Несмотря на свою силу, эльфы были простоваты и вели себя, словно жестокие, капризные, но глупые дети… а уж к детям Аргусу было не привыкать.
— Мы учим детей, а не дрессируем зверей, — отвечал Дамблдор на жалобы Филча. — Мы должны научить их поступать, как подобает магам: думать самостоятельно и брать на себя ответственность за собственную жизнь… за жизнь других людей тоже, но в первую очередь — за свою собственную. Чего нам не следует делать, так это учить их прыгать сквозь обруч и бегать на коротком поводке.
— Раньше дети сызмала зарабатывали себе на пропитание, — ворчал Филч. — Спрашивали с них больше, и об ответственности за свою жизнь они знали не понаслышке. Не жалей розги для чада своего!
— Вижу, Аргус, мы с вами не сговоримся. Что это у вас в руках?
— Сливки. Для миссис Норрис.
— Раньше кошки ловили мышей! — наставительно изрекал директор и удалялся, оставляя Филча размышлять над последним замечанием.
Мальчики и девочки смотрели на Аргуса, как на ящера, выползшего из палеозойских пластов. Филч смотрел на них, как василиск. Пусть они были маги, Аргус их не боялся. Он не боялся никого, кто подпадал под его власть. Но как же они его раздражали! А Дамблдор только посмеивался.
— Они подчиняются вашим запретам, — говорил он.
— Во-первых, не моим, а Хогвартса, — отвечал Филч. — Мне от них вообще ничего не надо. Во-вторых, подчиняются — а сами думают, как бы меня обдурить.
— А о чём думаете вы, Аргус? Чего вы хотите?
— Я? — переспросил Филч. — Я здесь не затем, чтобы хотеть, сэр. Но зачем бы он здесь ни находился, бруг слышал его желания и готов был их исполнить.

0

7

Однажды Аргус лёг в постель после вечернего обхода. Ночь выдалась сырой, в спальне было холоднее обычного. Филч надвинул ночной колпак на глаза, натянул одеяло и заснул. Пробудился он в тёмном зале, где раньше не бывал. В первый момент он подумал, что видит сон, однако, осмотрев себя, обнаружил, что одет в халат, наброшенный поверх ночной рубахи, а кисточка колпака свешивается ему на нос. Он больше не спал. Миссис Норрис бежала впереди, тревожно поглядывая на хозяина снизу вверх. Филч стряхнул с себя оцепенение, вызванное растерянностью, и огляделся, пытаясь определить, что это за место. Тьма, наполнявшая зал, казалась особенной — воздух словно состоял из мельчайшей угольной пыли, от которой першило в горле и хотелось чихать. Аргус покачал головой, удивляясь, и хотел повернуться к выходу, когда его внимание привлекли светящиеся точки в центре зала. Свет, поначалу слабый, разгорался тем сильнее, чем пристальнее Филч вглядывался, и скоро стало понятно, что источник его — не светляки и не духи. «Так светятся окна в домах», — подумал Аргус. Эти огоньки обещали тепло и уют. Ты идёшь один по улице промозглым осенним вечером и видишь, как за окнами семьи собираются к ужину, — такой это был свет. Филч вдруг понял, в каком странном и страшном месте протекает его жизнь. Сердце вспыхнуло и остыло, словно зола в погасшем камине. Не отрывая взгляда от призывно мигающих огоньков, Аргус двинулся им навстречу.
Внезапно миссис Норрис издала пронзительный вопль и вцепилась ему в ногу, располосовав кожу. Филч тоже заорал; ему пришлось остановиться, чтобы отцепить кошку, но она отскочила сама. Аргус шагнул за ней и только теперь увидел, что стоит на самом краю глубокой шахты, отвесно уходящей на неведомую глубину. Он опустился на колени и посмотрел вниз. Далеко, в темноте, слышались тихий плеск и звуки, напоминавшие рыдания.
— Это Колодец Разбитых Желаний, — сказал Кирнах, когда Аргус спросил его о шахте. — Он заманивает лживыми посулами, и никто не знает, что происходит с упавшими в него. Даже эльфы туда не ходят.
Аргус взял карту и поставил крестик напротив одного из коридоров: наложить на двери печать. — В Хогвартсе есть такое же место?
— Только его эхо. Или отражение. Оно безопасно.
— Где оно?
— В зале Огня. Аргус решил проверить и отражение. Что эльфу хорошо, школьнику смерть. Эхо оказалось на месте. Это был такой же колодец, но расположенный горизонтально, круглые стены мерцали и расплывались в воздухе, уходя в бесконечность; отчётливо было видно лишь верхнее кольцо, вода стояла вровень с его краями. В воде отражался румяный, тщательно выбритый Филч в бархатном пиджаке. Он мыл машину на лужайке перед нарядным коттеджем.
— Чёрт знает что, — сказал Аргус. Из дома вышла женщина, отдалённо напоминающая мадам Росмерту. Миссис Норрис зашипела.
— Ну, Аргус, как вам наш Еиналеж? Иногда Филчу казалось, что в роду Дамблдора были Дивьи Люди — ходил он так же бесшумно, как эльфы. Переступив домашними туфлями, на каждой из которых красовалась вышитая золотом львиная морда, директор остановился рядом.
— Лучше, чем его источник, — проворчал Аргус. — Этот хоть молчит.
— Да, — откликнулся директор и почесал пёрышки сидевшему на его плече Фоуксу. Феникс вытянул шею, как разомлевшая курица. — Минерва мне говорила. А что обещал вам источник?
— Гм, — отозвался Филч. — По правде говоря, я не расслышал.
— Жаль.
— Меньше помнишь — слаще спишь.
— Человеческой душе порой нужна встряска. Представьте себе, Аргус: скучные, монотонные дни проходят один за другим, и ничего не случается…
— Вот бы хорошо-то было, — сказал Филч. Возможно, именно это и обещал ему колодец: жизнь, в которой ничего не случается. Аргус не знал. Иногда он приходил в тот самый коридор и стоял у двери, нерешительно поглаживая печать. Ему хотелось войти. Хотелось узнать, чего он желает на самом деле. Постояв так с минуту, Аргус опускал голову и шёл прочь.

0

8

Осень переходила в зиму, зима — в весну, стремительно пролетало благословенное, бездетное лето. Годы текли и впитывались в землю Хогвартса. К Филчу они были благосклонны: он тихо старел, не испытывая особых неудобств и не приобретая болезней, за исключением хромоты, да и та стала следствием его собственной неосторожности. Однажды он приказал лестнице укоротиться на пролёт. Лестница послушалась, и всё бы ничего, если бы Аргус не стоял на ступеньках того самого лишнего пролёта. Он сломал себе левую руку, ключицу и разбил коленную чашечку.
— Как это вы так умудрились? — охала мадам Помфри, залечивая переломы и ушибы.
— Не руби сук, на котором сидишь, — отозвался Филч угрюмо.
— Простите?
— Не за что. С лестницы упал. Переломы срослись быстро, а вот колено пострадало серьёзно, и с той поры Аргус прихрамывал. Проблема заключалась в том, что чем старше становился Филч, тем труднее ему было выносить детей. К тому же появился Поттер (не тот Поттер, что был до него, тот был обычным хулиганом). В списке возмутителей спокойствия он занимал второе место — между Пивзом и близнецами Уизли, которых превосходил пусть не по количеству, но по качеству доставляемых им хлопот. Аргус невзлюбил Поттера сразу, и его первоначальные опасения подтвердились: от парня были одни неприятности. Магический мир мог считать Поттера Избранным и ждать от него подвигов. Филч боялся этих подвигов как огня. В конце концов, именно ему пришлось собирать прах Квиррелла и отправлять его единственной родственнице, сестре профессора. Аргус нашёл в Выручай-комнате отличную латунную урну с выгравированными на ней дубовыми листьями и надраивал, пока она не заблестела, как золотая. Неизвестно, приободрила ли мисс Квиррелл урна, но Филчу было бы приятно иметь в доме такую нарядную вещицу. Её можно было поставить даже в столовой: исходивший от урны чесночный запах наводил на мысли о пикантной колбасе. После гибели Квиррелла Филч осознал, что судьба Хогвартса висит на волоске, и пошёл к директору.
— Мальчик совершил подвиг, — сказал Дамблдор.
— Поневоле. Если бы он не совершил подвиг, ему бы пришёл конец, а всё почему? Потому что вечно лезет куда ни попадя!
— Кто ещё смог бы остановить Волдеморта? — возразил директор.
— Например, вы, — ответил Аргус. Дамблдор тяжело вздохнул. — Он беспокоит Хогвартс, — продолжал настаивать Филч. — Хорошая порка ему не повредит, сэр, вы уж поверьте. Наоборот, пойдёт на пользу. Выпорем его вовремя, и он проживёт чуточку дольше.
— Хотите саламандру в лимонной глазури?
— Спасибо, сэр, не хочу. Ну хорошо, я не настаиваю на порке кнутом. Но хотя бы маленькие тисочки для пальцев!
— Не волнуйтесь так, Аргус, это вредно. Лучше пейте чай. Попробуйте, прекрасная саранча на меду.
— Неужели вы действительно это едите, сэр? — Филч почувствовал, что залит переслащенным чаем по самую носоглотку.
— Разумеется. Какая разница, из чего сделана сладость? Главное — она сладкая.
— А профессора знают, чем вы их угощаете?
— Полагаю, ни к чему травмировать их лишней информацией. Вернёмся к нашим… к нашему Гарри. Этот мальчик родился героем, как Кухулин или Зигфрид. Приключения жаждут встречи с ним, и мы не должны им мешать, иначе они пойдут обходным путём. Никто не знает, что произойдёт в этом случае.
После этой беседы Аргус пришёл к выводу, что разница между героем и хулиганом в том, что герою всё сходит с рук. За один и тот же проступок хулигана накажут, а героя превознесут. Ничего не поделаешь, двойные стандарты. Вместе с Поттером настал конец старому Хогвартсу — Хогвартсу, в который пришёл Филч. Конечно, был и другой Хогвартс — тот, что до Филча; их было бесчисленное множество, других, но Аргус знал только этот и хотел его сохранить. Против самого Поттера Филч ничего не имел. Попадались ему куда более неприятные мальчишки. Этот не хотел ничего плохого. Зато плохое хотело его, и очень сильно.

0

9

В ночь перед первым появлением василиска Филчу приснился странный сон. Он увидел Поттера-младшего, лежащего на столе. Дамблдор и профессор Снейп склонились над ним и что-то делали с его головой. «Подайте мне половник, Аргус», — сказал Дамблдор. Филч протянул половник, невесть как очутившийся в его руке. Профессор Снейп нажал на макушку Поттера, верхняя часть черепа откинулась, словно на шарнирах, и из головы выскочила мышка. Она укусила профессора Снейпа за палец и забегала по столу. Директор вручил половник Снейпу, профессор отдал его Поттеру. Тот ударил мышку половником. Мышка упала и задрала лапки кверху. Проснувшись, Аргус увидел такую же мышку на своей подушке: миссис Норрис исправно подавала хозяину завтрак в постель. Порывшись в соннике, Филч прочёл: «”Половник” — ближайший период времени у вас будет насыщен встречами. ”Мышь” — сон предрекает какие-то бытовые неприятности и фальшивость близких друзей. Для девушки или женщины увиденная в сновидении мышь — предостережение о скрытых врагах. ”Директор” — к страху и волнению в течение ближайшего времени». Профессор Снейп в соннике не значился. Василиск оказался неумной тварью, и неудивительно — много ли ума может быть у вышитой фигуры? История его появления в Хогвартсе такова: однажды Салазар Слизерин из любопытства расплёл узор на эльфийском гобелене. Змей, освободившийся из сплетений волшебного хмеля, стал быстро расти и оказался таким зловредным, что Салазару пришлось запечатать вход в его нору. Пробудившись ото сна, василиск немедленно захотел есть и выполз на охоту.

0

10

Первое явление змея застало Аргуса в сортире. Он надраивал раковины и любовался своим отражением в их фаянсовых боках. Филчу нравился фаянс; в нём было что-то чрезвычайно цивилизованное. Миссис Норрис насторожила уши. «Крысы в трубах», — подумал Филч. Змей напрасно взывал к нему. Его добычей стала только несчастная, любопытная миссис Норрис. По своей глупости василиск не мог дождаться, пока жертва, идущая на зов, найдёт путь, чтобы угодить прямиком в его пасть; нет, он таращился на неё сквозь щели, и жертва каменела, не донесённая до рта. Сатанея от разочарования, василиск ползал по своим ходам в сводах бруга, точно хищный, страдающий от танталовых мук дождевой червь, и изводил мыслечитающую общественность голодными воплями на серпентарго. В Хогвартсе воцарились мигрень и истерия. В эти трудные дни вся школа оделась в шапочки из фольги. Предлагали и Аргусу, но он отказался. Филч слышал только реальные звуки: голоса людей и эльфов, песни водяного народа, стоны духов и тихий скрип, когда Хогвартс отращивал залы и коридоры.

0

11

Конечно, Поттера нельзя было винить в случившемся, виноваты были василиск, Том Риддл и — отчасти — Слизерин… но хотя истинный виновник страданий миссис Норрис нашёлся, осадок остался. А на эльфийском гобелене осталась дыра. «Так всегда, — думал Филч, орудуя тесаком. — Эти герои не думают, кто будет убирать побеждённых ими чудовищ. Им наплевать. Намусорили и ушли». Он бы провозился неделю, однако появился профессор Снейп, разделал василиска несколькими взмахами палочки и, рассовав скорбные останки по банкам и склянкам, унёс их к себе. Спасибо, конечно, подумал Филч, хотя мог бы разделать аккуратнее, чтобы пятен было поменьше. Профессор Снейп был тоже в своем роде герой, пусть и выглядел так, будто на него с неба упала надгробная плита, чудом не убив до смерти. Так он и ходил до поры до времени — с невидимой плитой на спине, словно памятник самому себе.
— Вы, Аргус, воплощение здравого смысла, — говаривал Дамблдор, — но это лишь оттого, что вы, так сказать, всецело предоставлены самому себе. Самый разумный человек становится немного сумасшедшим, если не может быть до конца уверен, чьи мысли он думает, свои или чужие. Будьте же снисходительны!
Аргус не желал быть снисходительным. Ему так хотелось увидеть наказанного героя, что он даже заказал Хогвартсу сон: Поттер в кандалах. Вместо этого ему приснилась Помона Спраут, вся в цепях и неглиже. Развесив пышные груди, она заглядывала Филчу в глаза и томно стонала. Филч проснулся в холодном поту и схватился за сонник. «”Цепи” — в ближайшее время вас будет тяготить бремя ответственности. “Неглиже” — неуважение окружающих». Общий результат получился непонятным. На всякий случай Аргус спрятал цепи в кладовку. Странно, что когда в Хогвартсе появились Кэрроу, пытки стали обычным делом, а цепи и тисочки для пальцев могли бы превратиться в обычные предметы обихода, Филч перестал про них вспоминать.

0

12

Свою лепту в Банк Беспокойства Филча вносили не только студенты. Бывали дни, когда Аргусу хотелось спросить: «Почему это происходит? Почему это происходит со мной?!» Вопрос срывался с губ, даже если с самим Филчем ничего не происходило. Иногда роль свидетеля — и та оказывалась ему не по силам, особенно если он был застигнут врасплох. Аргус ещё мог стерпеть, если его заставали врасплох бодрствующим, но насильственно и коварно выдернуть человека из сна лишь затем, чтобы заставить его смотреть, как проступок, который он хотел совершить сам, совершает кто-то другой — на такое был способен только Хогвартс. Например, Филч напрасно полагал, что обстоятельства его первого визита к Колодцу Разбитых Желаний больше не повторятся. Не прошло и двух месяцев, как он снова очутился у дверей проклятого зала, и снова кисточка ночного колпака щекотала ему щёку, а зубы стучали от озноба. Печать на дверях была сломана. Филч заглянул в замочную скважину. Профессор Снейп стоял на краю Колодца и смотрел вниз. Внезапно он покачнулся. Мгновение казалось, что он упадёт, но этого не произошло. Через минуту профессор Снейп вышел, не заметив застывшего в углу Аргуса. Лицо профессора пылало, глаза смотрели и не видели, словно у пьяного или безумца. Филч не стал докладывать Дамблдору об этом происшествии. Неясная, щемящая тоска в груди подсказывала ему, что двери зала с Колодцем вновь открыты. Он спешил туда и, стоя в углу, ждал, пока не появится опьяневшей от видений профессор Снейп. Тревога Филча перерастала в мучительный страх. Он боялся, что однажды не выдержит и пойдёт к колодцу сам — только на этот раз оставит миссис Норрис за дверью. Он боялся… и завидовал. Как-то он увидел, что профессор выходит, сжимая в руке стакан; его губы почернели. Аргус сообразил: маг при помощи заклинаний может набрать воды из колодца, хотя и не представлял, кем надо быть, чтобы выпить её. После этого случая он перестал наблюдать за профессором Снейпом. Возможно, Дамблдор знал об этих визитах, а может быть, нет. Как убедился Аргус, директор знал не обо всём, что происходило в Хогвартсе.

0

13

— Я не безупречен, — признался Дамблдор. Аргус нахмурил брови. Такому месту, как Хогвартс, был нужен директор настолько близкий к идеалу, насколько это возможно для смертного. — Я сделал много ошибок, — продолжал Дамблдор. — У меня есть недостатки, однако я знаю за собой одно достоинство: я стремлюсь к совершенствованию своей души. Всю жизнь я посвятил тому, чтобы сделаться лучше и сделать таким мир вокруг.
— А разве мир стал лучше? — удивился Филч.
— По крайней мере, он не стал хуже! — резко ответил Дамблдор.
После смерти директора Аргус понял, о чём он говорил. Новые порядки пришлись ему не по нраву. С Хогвартсом стало труднее управляться. Пытки, боль, запах крови и страха — всё это нравилось Хогвартсу, это он любил. Холм больше не хотел быть замком, он снова хотел превратиться в сид. С каждым днём прибавлялось грязи и беспорядка. Аргус начал принимать на ночь опиум. Он не хотел видеть, как его подопечный дичает. В бруге стало довольно шумно, у Филча же, напротив, появилось внутреннее ощущение какой-то нарастающей тишины, мёртвой, как в склепе. Тишина расходилась кругами от директора (ещё живого) и от гробницы Дамблдора. В том месте, где круги сходились, от тишины лопалась голова. Помимо тишины Хогвартс умножал тени. Коридоры, которыми проходил новый директор, не только казались, но и были темнее прочих. Мрак лип к нему, свечи задыхались в его присутствии. В дела директора и его компании Аргус не совался. Наверняка им было бы интересно узнать о тайнах холма. Может быть, его даже наградили бы за такую информацию. Скорее, впрочем, он сгинул бы в Чёрном озере. Ненужные свидетели — скоропортящийся товар. Филч привык скрывать свою осведомленность: покажешь, что знаешь больше положенного завхозу, и тебя вмиг загонят в бутылочку. Честный щетинистый Аргус, машет своей честной щетинистой метлой и знать ничего не знает. Зато сны ему теперь снились удивительные.

В ночь перед Битвой Аргуса разбудили крики и топот. Нельзя сказать, что новый поворот винта застал Филча совсем врасплох (утром эльфы вместо обычного скона подали ему на завтрак печёную саламандру, на которой лимонной глазурью было выведено: «Сюрприз»), но принятый перед сном опиум сделал его расслабленным и неуклюжим. Сначала он не мог найти свечу, затем — кресало. Миссис Норрис обтёсывала косяк когтями и заунывно мяукала. Потом потерялись штаны. Хотя Филч готов был поклясться, что повесил их на спинку стула, нашлись они почему-то в ванной. В придачу он ударился больным коленом об угол стола. Кое-как одевшись, Аргус выскочил за дверь.
— Ученики не в постели! Ученики в коридорах!
— Потому что им так велено, идиот безмозглый! — рявкнула Макгонагалл. — Разыщите Пивза!
Филч даже не огрызнулся. Только разыскав духа (и выслушав пару неизбежных оскорблений), Аргус пришёл в себя и сообразил, что происходит. Шум, беспорядки, все бегают и кричат… Возвращение героя. И, конечно же, запах смерти. От героев пахнет смертью. В ту ночь смертью смердело от всех, даже к себе Аргус предпочитал не принюхиваться. Одни только дети, которых они с мадам Помфри уводили из Хогвартса по тоннелю, пахли нормально: дебильным детским энтузиазмом, вспыхивающим, как только ребёнку позволяют выбраться из постели в три часа ночи. «Кабанья голова» напоминала кабанью голову только снаружи. Изнутри она напоминала внутренность кабаньей головы. На сид она не тянула — так, маленький скромный полый холм. Филч иногда заходил сюда выпить. Хозяин терпеть не мог Альбуса Дамблдора, но Филчу не требовались серенады в честь бывшего директора. Кружка пива вполне его удовлетворяла.
— Это что? — возмущённо рявкнул Аберфорт, увидев первую партию школьников. — Филч, какого ляда ты приволок сюда несовершеннолетних?
— Мы скоро уйдём, — заверила мадам Помфри, огляделась, оценила царившую в «Голове» антисанитарию и закончила: — Очень скоро. Даже немедленно. Так, дети, разбились на группы! Куда же их девать? — прибавила она растерянно. — Аппарировать им нельзя, да они и не умеют. Её взгляд упал на огромный открытый очаг, над которым медленно вращалась насаженная на вертел свинья. — Ваш камин заблокирован?
Аргус хотел сказать, что хотел бы посмотреть на человека, который сумеет заблокировать очаг в полом холме, потом спохватился — вдруг Аберфорт не знает? Мадам Помфри точно не знала.
— Я только что насадил свинью, — буркнул хозяин. — Она должна поворачиваться равномерно. Если снять её сейчас, мясо будет не то.
— И долго она будет поворачиваться?
— Часа три.
— Нам это не подходит, — заявила мадам Помфри с решительностью медика, помноженной на непререкаемость колдуньи. — Я уважаю вашу позицию, однако, по моему скромному разумению, дети чуточку важнее печёной свиньи. Повинуясь движению её палочки, свинья вылетела из очага и повисла в воздухе. — Я верну её на место, как только уйдёт последний ребёнок. Дети, строимся! Адреса произносите чётко. Астория, выплюнь конфету. Все должны оказаться дома, а не на острове Мэн.
Аргус наблюдал, как дети проходят под свиньёй, висевшей над ними наподобие омелы, берут дымолётный порох из банки и исчезают один за другим. Зазевавшихся и робких он подталкивал без излишней мягкости.
— Вот и всё, — подытожила мадам Помфри, возвращая свинью в её законное пекло. — Спасибо за содействие, мистер Дамблдор.
— На здоровье, — буркнул Аберфорт.
— Я возвращаюсь в Хогвартс, — сказала мадам Помфри. — Полагаю, моя помощь скоро понадобится, и, боюсь, очень многим. Вам лучше остаться здесь, мистер Филч. Не представляю, каким образом вы сможете противостоять Упивающимся, если они на вас нападут.
— Там миссис Норрис, — кратко ответил Аргус.
— Я тоже пойду, — заявил Аберфорт. — Кто там у вас сейчас директор?
— Наверное, Минерва Макгонагалл.
— Скажу пару ласковых старой кошке, — закончил Аберфорт. По тоннелю они вернулись обратно в Хогвартс и там расстались. Коридоры опустели. Оставшиеся обитатели собрались в Большом зале — самом маленьком из парадных залов бруга. Основатели выбрали его за камерность: в нём так уютно было сидеть тесной маленькой компанией долгими зимними вечерами! Нынешняя компания об уюте не помышляла, а ночь им предстояла очень долгая. Дверь кабинета была распахнута. Аргус позвал миссис Норрис. Она не отозвалась. Взяв фонарь, Филч заковылял по коридору. За всё время службы он ни разу не совершал того, что делал сейчас: он врал Хогвартсу. Аргус рассказывал сиду, каким тот должен быть, и холм послушно убирал стены и раскрывал двери; лестницы становились пологими, коридоры распрямлялись. Миссис Норрис не отзывалась. Филч загадал, что если хоть один человек ему попадётся, миссис Норрис выбежит навстречу. Проклятый холм точно вымер.
— Моя кошка здесь не пробегала? — спросил Филч у горгульи.
— Нет, — ответила та, но Аргус всё равно поднялся в пустой сейчас кабинет директора.
— Вы знаете, что творится? — спросил он у портрета Дамблдора. — Вы зря велели себя убить, сэр. Волдеморт победит.
— Посмотрим, Аргус, — промолвил тот. — Отчаяние глубоко, но Надежда всегда поднимается над его водами.
— Не выше, чем Последний покой, — мрачно сказал Филч. — Я не могу найти миссис Норрис. Вы не знаете, где она? — Понятия не имею, Аргус. Признаться, мне сейчас немного не до миссис Норрис. — Холодный смех Дамблдора прошелестел, словно порыв ветра. — Посмотрите в окно. Видите что-нибудь странное?
— Там всё странное, — буркнул Филч и вдруг понял, о чём говорил бывший директор. Мох, покрывавший холм, приобрёл красноватый оттенок; над землёй колыхался туман цвета сукровицы. С такой высоты увидеть кошку было невозможно, однако Аргус почувствовал: она где-то там, возле леса.
— Я пойду, — он заспешил к дверям.
— Если встретишь Томми, передай ему привет, — сказал Дамблдор ему в спину. Через один из тоннелей Филч выбрался наружу, оказавшись неподалёку от леса. Впереди тихо хрустнула ветка, небольшой изящный силуэт мелькнул на фоне потемневшего неба. «Берегись!» — сказал Аргусу внутренний голос. Это был его собственный голос и, конечно, следовало его послушать. Вместо этого Филч прибавил шагу, выломился на полянку и наткнулся на Волдеморта в окружении группы людей в чёрных плащах. Встреча произошла так неожиданно, что Аргус даже не испугался, лишь растерянно застыл на месте. Похоже, Волдеморт был поражён не меньше. Он вскинул голову, будто кобра-альбинос, и уставился на Филча своими красными глазками.
— Кто ты такой? Почему я не слышал твоего приближения? Аргус молчал. В горле пересохло.
— Это Филч, завхоз, — сказал кто-то. — Он сквиб.
— Филч. Подойдите. — Волдеморт поманил Аргуса к себе. Тот сделал шажок вперёд — скорее, качнулся, обозначив движение, чем по-настоящему шагнул.
— Каким вы хотите быть, мистер Филч — благоразумным или мёртвым?
Аргус покосился на Амбридж. Та сделала вид, будто его не знает. Что с неё взять. Бабы.
— Предпочитаю просто быть, ваше лордство.
— Пытаешься острить?
— Никак нет, ваше… — Аргус откашлялся. — Куда уж мне острить. Тупей меня только лошадиное копыто. Где-то в другом месте, залитом светом без тени, Атропос держала ножницы; сквозь пальцы её левой руки были пропущены три нити: одна — грубая и неровная, бурого цвета; вторая сияла золотом, но если присмотреться, золото оказывалось фальшивым. Третья была золотая. Действительно золотая.
— Эти людишки в замке намерены защищаться? Отвечать на этот вопрос было бессмысленно — Филч понятия не имел, что решили эти людишки в замке, поэтому он промолчал. — Жить он явно не хочет, — заметил Волдеморт.
— Нет, хочу! — возразил Аргус.
— Жалкая тварь! — Волдеморт расхохотался. — Ты всё равно сдохнешь. А вот я не умру никогда! Я победил смерть. Никто не может уничтожить меня!
— Ну-ну, расхвастался, — пробормотала Атропос.
— Ваш Дамблдор думал, что он сможет совладать со мной, и где он теперь? Старый паук задохнулся в собственной паутине.
— Он передал вам привет, — произнёс Филч, не веря, что говорит это.
— Что? — Волдеморт дёрнул головой. — Дамблдор. Сегодня. Так и сказал: «Увидишь Томми — передавай ему привет». Над толпой Упивающихся пронёсся вздох. — Я увидел, вот и передаю, — закончил Аргус в мёртвой тишине. Туман стал гуще; кровянистая мгла колыхалась на уровне колен.
— Очень мило, — сказал Волдеморт сладким, ледяным голосом. — Спасибо, мистер Филч. Полагаю, мне остаётся лишь отправить вас к Дамблдору с ответным посланием. Передайте ему: «Я победил». Его палочка описала в воздухе кривую. Руки Аргуса свело судорогой, шея окаменела, кости со щелчком вышли из суставов. Вокруг была чёрная ледяная пустота. Потом она стало теплеть… теплеть… раскаляться и одновременно сжиматься, пока не сомкнулась вокруг Аргуса подобием свинцовой, докрасна раскалённой скорлупы. Запахло горелой плотью. Его волосы вспыхнули и сгорели, кожа почернела и начала обугливаться, с шипением вытек левый глаз…
Он стоял на дороге. Полоска утоптанной земли исчезала между высокой, в пояс, луговой травой. Подул сильный ветер, пригибая траву до земли. Чуть в стороне от дороги высился грубый деревянный крест; на его перекладине сидел ворон и смотрел на Аргуса с равнодушной печалью. «Я умер», — понял Филч. Он лёг на сухую колючую землю, из оставшегося глаза потекли слёзы. Ворон закаркал. Это просто мысли. Чужие мысли. Аргус свернулся, подогнув ноги, как насекомое, влетевшее в пламя свечи, и затих. На самом деле ничего не происходит. Он не горит. Его обманывают. Боль утихла. Филч приоткрыл глаза — оба совершенно целых глаза. Из земли поднимались красноватые стебли. Их усики оплетали ноги Волдеморта, поднимались выше, впивались в плоть, пока весь он не оказался покрыт пульсирующими, высасывающими магию растениями. Он ничего не замечал. Никто ничего не замечал. Мысли Упивающихся тянулись навстречу друг другу, переплетались — такие же странные, красноватые щупальца. Вся сила этих людей уходила на то, чтобы разорвать чужую сеть и сплести свою. Один только Аргус сквозь пелену боли видел, как стебли отрываются от земли, укореняясь в теле мёртвого мага, и тянут из него силу. Альбус Дамблдор не напрасно напоил своей кровью сид.
— Готов, — сказал кто-то. Филч видел, как Волдеморт уходит.
Розовые цветочки колыхались на лысом черепе, будто плюмаж. Аргус отполз в кусты и лежал там, то приходя в сознание, то снова проваливаясь в забытьё. Из своего укрытия он видел, как народ Кабаньей долины собирается на битву. Мимо прошёл отряд эльфов: лица расписаны синей краской, знаменосец несёт на древке человеческую кожу, снятую «чулком». В сморщенные глазницы кто-то вшил пару стеклянных алых шариков. Кожа трепетала на ветру; плоское высохшее лицо кривилось, и Филчу казалось, будто это Волдеморт усмехается ему безгубым ртом. Эльфы дули в костяные дудки и смеялись — впервые за много лет. Им было всё равно, кого убивать. «Если все погибнут, кто победит?» — подумал Аргус. Ответ был очевиден. Победит Хогвартс. Сейчас он ликовал: земля под Филчем подрагивала, словно холм посмеивался, предвкушая угощение. Вдалеке кипела битва. Туман переливался волнами. Это успокаивало. От розового к алому — пурпур, багрец, киноварь, снова розовый, бледнеющий до цвета слоновой кости… Филч задремал. Ему приснились огромные ножницы, вырезающие снежинки из небесного свода. «Ножницы, — вспомнил он, — означают рождение и смерть. Вырезать ножницами — к переменам. Видеть снег — перемены к лучшему». — Чего вы ждёте? — прошептал Аргус, обращаясь к ножницам. — Кроите. Атропос улыбнулась и перерезала нить. Когда Филч проснулся, солнце уже поднялось над вершинами деревьев. Из Хогвартса доносились звуки веселья. Аргус пришёл к выводу, что верх взяли защитники: в противном случае он услышал бы вопли и стоны. К тому же у него было отчётливое ощущение, что Волдеморт умер, хотя Филч ни за что не смог бы объяснить, почему так решил. Вслед за тем Аргуса настигло озарение, от которого он едва не свалился обратно в кусты. Он вспомнил, что перед эвакуацией запер миссис Норрис в ванной. В жизни снова наступила ясность. Прошлой ночью он сказал что-то, изменившее судьбу не только его, но и Хогвартса. Он что-то сказал… или сделал? Филч не мог вспомнить. Тяжело поднявшись (болело не только колено, каждый суставчик ныл, каждая косточка протестовала), он вернулся в сид и выпустил из ванной злую как чёрт миссис Норрис.

Все участники Битвы за Хогвартс неизбежно должны были перемениться, и все они переменились — за одним исключением. Тот, кто попытался бы найти десять отличий между Аргусом Филчем за полгода до Битвы и Аргусом Филчем полгода спустя, потерпел бы неудачу. Собственно, ему бы очень повезло, найди он хоть одно. Вот Аргус сидит за столом, щетинистый (бритве будет дозволено коснуться его щёк только через день), привычно хмурый и невыспавшийся, губы сложены в брюзгливую гримасу, миссис Норрис хрипло мурлычет, свернувшись клубком на костлявых коленях хозяина. Отрадное зрелище для консерватора. Второго такого законсервированного субъекта, как Филч, надо поискать. Вошёл Кирнах, поставил перед Филчем тарелку с яичницей. Скулу эльфа пересекал глубокий порез.
— У тебя кровь идёт, — сказал Аргус.
— Мы играли, — объяснил Кирнах, собрал кровь пальцем, облизал его и, ухмыляясь, исчез. Филч переложил часть яичницы в мисочку миссис Норрис. Оба принялись за еду. После завтрака они поднялись в кабинет директора. Макгонагалл была на уроках — она по-прежнему вела трансфигурацию, совмещая занятия с директорскими обязанностями. Дамблдор выслушал новости и вежливо поблагодарил. Кажется, ему было не особенно интересно. За последние полгода ничего занимательного в Хогвартсе не происходило, и Аргус благословлял за это судьбу. У подножия лестницы, ведущей к кабинету директора, Поттер беседовал с горгульей. «Мог бы встречаться с Грейнджер в Хогсмиде, — подумал Филч. — Ушёл — так ушёл». Поттер отвлёкся от горгульи и взглянул на Аргуса. Его глаза потеряли прежнюю яркость. Зелень просвечивала сквозь лёгкую дымку застилавшего её красноватого тумана.
— Доброе утро, мистер Поттер.
— Доброе утро, мистер Филч. Аргус двинулся дальше, Поттер остался с горгульей.
«Видит ли он?» — подумал Филч. Нет. Никто не видит — только он сам и кошки. Никто не знает — только Макгонагалл и мёртвые директора. Аргус посмотрел на карту и улыбнулся. Впереди его ждало много работы и бесконечное количество времени.

Отредактировано Пират (2018-04-05 14:44:50)

0

14

Удача III

Как любовь изменила всё, но не смогла изменить Аргуса Филча

Всё, что Филч знал о любви, можно было прикрыть листком салата, и ещё осталось бы место для чувствительного стишка. Женщин он любил так же, как яичницу с ветчиной — исключительно в плотском смысле. Это не мешало Аргусу относиться к ним с уважением, даже к тем скороспелым семикурсницам, которые под мантией носили сетчатые чулки и смотрели на него с кастрирующей улыбочкой. Уважение к Женщине, впитанное Аргусом с молоком матери (и втёртое под кожу отцовским ремнём), в условиях Хогвартса подчас принимало затейливые формы. Взять, к примеру, мебель. В первые месяцы службы Филч удивлялся, почему директор внимательно осматривает стулья перед тем, как сесть. Сначала Аргус решил, что подобная осторожность связана с привычкой школьников дополнять сиденья, предназначенные для учителей, липкими и колкими предметами. Всё оказалось проще — на особый, хогвартский манер.
— Ах, стулья, — Дамблдор задумчиво кивнул, принимая вопрос. — Видите ли, джентльмен не может сидеть на даме. Если, конечно, речь не идёт об обстоятельствах… м-м-м… особого рода.
— Мы говорили о стульях, — напомнил Аргус. — Ну разумеется. Это всё эльфы. Они не делают различий между живыми существами и неодушевлёнными предметами. С точки зрения эльфов, неодушевлённых предметов вообще не бывает. Моё кресло, например, мужского пола. В отличие от стула, на котором вы сейчас сидите. Филч немедленно поднялся и позвал Кирнаха. Вдвоём они провели гендерную инвентаризацию каждого предмета мебели в замке. Как эльфы их различают, Аргус не понимал, приходилось верить на слово. К великому облегчению Филча, его кровать оказалась приятной особой средних лет. Он не желал спать в мужских объятиях — и до сих пор ему удавалось этого избежать. Любить Аргуса было не за что, но в женщинах он недостатка не знал. Отрадно для разнообразия ограничиться физическим проникновением, без всяких «любимая, я открою тебе свою душу, взамен впусти меня в свою!» Впоследствии случайные подруги обнаруживали и другое приятное свойство филчевой натуры: Аргус не находил себя интересным, поэтому, оказавшись наедине с Хогвартсом, думал только о Хогвартсе, а наедине с женщиной — исключительно о женщине. В мире, где люди сосредоточены на себе, лишь о себе говорят и даже постель рассматривают как ещё одну возможность для эго-экспансии, такая самоотвлечённость вознаграждалась утроенным любовным пылом. И всё же мимолётные связи оставались мимолётными. Говорить с Филчем было не о чем — рассказывать о Хогвартсе он не мог, а беседовать на посторонние темы не умел. За всю свою жизнь он прочёл две книги — сонник и «Скоромагию». Политикой он тоже не интересовался, предпочитая газетам журнал «Волшебный глаз» (рассылается в упакованном виде, при вскрытии любым лицом кроме адресата рассыпается в прах). К тому же, Филч был так занят, что у него не оставалось времени ни на чтение, ни на женитьбу. «Аргус, Аргус!» — говорил Дамблдор, покачивая головой. Миссис Норрис недоверчиво принюхивалась к пропахшему духами сюртуку и писала Филчу в ботинки. Он переносил выволочку со смирением: женщины приходили и уходили, а миссис Норрис оставалась.

0

15

Как утверждают отдельные классики мировой литературы, любовь побеждает всё. Оставим это преувеличение на совести поэтов. Куда резоннее было бы утверждать, что любовь изменяет всё, и часто не в лучшую сторону. Впервые с одной из таких метаморфоз Аргус столкнулся на четвёртом десятке жизни. Ничто не предвещало бурных событий. Так это обычно и случается — самые страшные сказки начинаются с коварно-пасторального «жили-были». Ведьмы и волки-людоеды появляются, когда вы уже втянулись. Был безоблачный летний день. Аргус посетил Хогсмид и собирался возвращаться, когда вспомнил, что мадам Пинс просила его забрать какие-то рецепты у особы со странной русской фамилией «Наподобие». Как знали все (кроме Филча), недавно поселившаяся в Хогсмиде мадам Наподобие была специалистом по колдовской косметологии и автором книги «Из Лимона в Лимонад: не ждите милостей от природы». После того, как стеллаж с «Лимонадом» опрокинулся на смятенных книгочеев прямо в торговом зале «Флориш и Блоттс», книгу можно было с полным правом назвать нашумевшей. Утомившись славой (или её ожиданием), мадам Наподобие оставила Лондон и перебралась в Хогсмид, чтобы пожить простой деревенской жизнью. Её коттедж находился на окраине деревни, совершенно не по дороге в Хогвартс. День выдался жарким, и истекающий потом Филч пожалел о своей услужливости. Новая хозяйка коттеджа не озаботилась применением своих косметологических талантов к доставшемуся ей жилищу. Краска на дверях коттеджа облупилась, газон заглушили сорняки. Возле крыльца красовался чертополох, такой рослый и бравый, что, увидев его, человек немедленно задавался вопросом: зачем возиться с чахлыми заморскими растеньицами, когда эдакие молодцы готовы украшать ваш сад, ничего не требуя взамен?
— Мистер Филч? — пропела владелица чертополоха, заполняя дверной проём, как белопенная доброжелательная волна. Аргус предпочитал женщин менее основательного сложения, однако мадам Наподобие трудно было отказать в привлекательности. Её облегало платье цвета пиццы — жёлтое с разноцветными вкраплениями, большая брошь на вороте алела, словно кружок помидора; щёки напоминали клубнику со сливками, губы — клубничную помадку, а причёска — пшеничный каравай. Всё вместе тянуло на полноценный обед.
— Мадам Пинс просила меня забрать какие-то…
— Да-да, — перебила его мадам Наподобие. — Входите, я сейчас всё принесу. Хотите выпить?
— Слишком рано. — Для вина и любви никогда не бывает слишком рано, — наставительно произнесла мадам Наподобие. — К тому же, судя по запаху, вы уже разговелись. Филч моргнул.
— Джин, — сказал он осторожно. — Не отказался бы. Воспользовавшись тем, что хозяйка отвернулась, он украдкой сунул руку под сюртук и отлепил рубашку от тела. Несмотря на жару, в доме топился камин.
Мадам Наподобие подала ему стакан с джином и заговорщицки подмигнула: — Можете снять сюртук. От неожиданности Филч вздрогнул и выплеснул весь джин в глотку.
— Вот это по-нашему, — одобрила мадам Наподобие и налила ещё. — Надо полагать, вы не читали мою книгу?
— Боюсь, что нет.
— Могла бы и не спрашивать. По вам заметно. — Косметологиня была тактична, как цунами. Аргусу захотелось домой, к миссис Норрис. — Слишком длинный нос, слишком вытянутый подбородок — всё это можно исправить, если у вас есть деньги. У вас есть деньги, мистер Филч?
— Нет.
— Я сделала бы это из любви к искусству, — задумчиво проговорила мадам Наподобие. — Ваша внешность — вызов для моего мастерства. Хотите стать красавцем? Филч представил себя красавцем. Урождённое уродство почему-то казалось предпочтительней.
— Не надо, — сказал он. — Мне и так хорошо.
— По-вашему, внешность не имеет большого значения?
— Если бы думал, что имеет, удавился бы в детстве, — ответил Аргус откровенно.
Мадам Наподобие засмеялась и долго не могла остановиться. — Как жарко! — сказала она наконец, отдуваясь и обмахиваясь пачкой листков, приготовленных для мадам Пинс.
— Потушите огонь в камине, — предложил Аргус.
— Я хочу, чтобы воздух здесь стал посуше, — объяснила мадам Наподобие. — В английских домах ужасно влажный воздух. Даже не знаю, что хуже — терпеть жару или влажность. Ложишься в кровать, и простыня облепляет тебя, точно смертофалд. — Не переставая говорить, она стянула платье и дружелюбно посмотрела на Филча. — Хотите проверить?
— Почему бы и нет? — ответил Аргус. Их связь продлилась целое лето и половину осени. Аргус начал подумывать о более тесных узах и для начала выяснил, как его новая подруга относится к кошкам (положительно), однако судьба приготовила им сюрприз. Мадам Наподобие обладала множеством привлекательных черт и одной непривлекательной — она была из тех людей, которые всегда желают своим ближним добра. Мысль о принудительном улучшении физиономии Филча не оставляла её. Такого совершенного лимона ей ещё не попадалось. Аргус был воплощением лимонности. Сделав из него лимонад, мадам Наподобие перещеголяла бы Пигмалиона. Убедившись, что Филч глух к голосу тщеславия, она решила пойти в обход — приготовила начинённую чарами ловушку. Главное — начать, разумно решила мадам Наподобие, а потом всё пойдёт как по маслу. Попавшийся Филч должен был приобрести подбородок классической формы, с мужественной ямочкой. Щетину мадам Наподобие решила оставить. Беда была в том, что она понятия не имела, насколько по-разному они с Аргусом видят мир. Мадам Наподобие спрятала ловушку во рту — учитывая время и место, выбранные для нападения, больше было негде, — приоткрыла губы и выпустила её вместе со вздохом. Маленький светящийся шарик (каким он казался колдунье) никак не мог напугать Филча. Зато крохотная уродливая тварь, собравшаяся впиться зубами ему в лицо, напугала, да ещё как. Аргус ударил тварь ладонью, та влетела в рот незадачливой чародейке, раздался хлопок… и мадам Наподобие исчезла. Вместо неё в простынях путалась огромная игуана. Филч с криком спрыгнул с постели и впечатался в стену спиной. Игуана растерянно вращала глазами.
— Мерлин мой! Что это такое?! — завопил Аргус. Игуана зарылась в одеяло, оставив снаружи только кончик острого зелёного хвоста. Филч трясущимися руками натянул штаны. Когда способность соображать к нему вернулась, он сделал единственно возможный вывод: раз женщина исчезла прямо из-под него, а вместо неё на том же самом месте появилась зелёная морщинистая тварь — стало быть, это и есть мадам Наподобие. Он прождал до вечера. Ничего не изменилось, разве что игуана из кровати перебежала под гардероб. Аргус решил, что без посторонней помощи тут не обойтись. Дело было деликатное. К счастью, Филч знал одного специалиста по деликатным делам. Он вернулся в Хогвартс и поднялся на вершину Надежды. Дамблдор оказался в своём кабинете. Сдвинув очки на кончик носа, он вопросительно поглядел на Аргуса.
Откашлявшись, как Лоркан д’Эф перед выступлением, Филч начал: — Как вы относитесь к игуанам, сэр? Не в лимонной глазури?
— Полагаю, они имеют право на существование.
— А если они родились не игуанами?
— Думаю, будет лучше, если вы скажете прямо, чего хотите, Аргус, иначе не представляю, чем я вам смогу помочь.
— Я тоже не представляю, — сказал Филч. — До сих пор не могу поверить, что это случилось! Игуана попалась не сразу. То ли она не соображала, что с ней происходит, то ли не хотела никого видеть, но Аргусу пришлось побегать, прежде чем он её изловил. — Вы пытались её поцеловать? — осведомился Дамблдор. — Может быть, она…
— Если бы только поцеловать! — ответил Филч и передёрнулся.
— Понятно. Думаю, вам лучше выйти. Аргус тоже так думал. Дамблдор нагнал его на полдороге к Хогвартсу.
— Ваша дама очень огорчена этим печальным инцидентом, — сказал он. — Вряд ли вам стоит навещать её в ближайшие три дня.
Тремя днями дело не ограничилось. Огорчение мадам Наподобие оказалось настолько сильным, что она немедленно собрала вещи и перебралась на континент, не попрощавшись с Филчем. Тот был только рад. Призрак игуаны навсегда встал между ними.

0

16

Шли годы. Аргус достиг возраста, когда человек, поворачиваясь во сне, слышит похрустывание своих костей и поскрипывание суставов. Однако природа любит равновесие — одну проблему добавила, другую устранила. Филчу перестало казаться, будто он носит в штанах восклицательный знак. Пришла пора остепениться. Посмотрев по сторонам, Филч обнаружил мадам Пинс. У Ирмы Пинс были тонкие губы и мрачный взгляд, в одежде она предпочитала пыльно-серые тона и походила на миссис Норрис. С точки зрения Филча, лучший комплимент для женщины невозможно было придумать. Разумеется, в этом смысле Минерва Макгонагалл была ближе к идеалу, но её человеческая ипостась не вызывала у Аргуса никаких чувств, кроме смутной ассоциации с резнёй в Гленко****. Мадам Пинс понятия не имела об истинной причине расположения Филча, и это было хорошо для всех сторон. Она и без того начала испытывать по отношению к кошке завхоза тайную недоброжелательность. По законам кошачьей динамики миссис Норрис давно полагалось переселиться в Страну Вечной Охоты, однако она по-прежнему была бодра телом и духом и считала Аргуса своей собственностью. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние — полной победой миссис Норрис или её гибелью от несварения желудка, вызванного ударной дозой мышьяка, если бы Хогвартс не посетил Рейвен Аскгласс, известнейший в Европе специалист по заколдованным существам, анахорет и мизантроп. Он ограничил свой визит единственным вечером; поглазеть на него собрались не только профессора, но и половина всей научной общественности магической Британии (вторая половина не успела собраться), и даже парочка особенно настойчивых журналистов. В припадке великодушия директор Макгонагалл пригласила и Аргуса. Тот не обрадовался — заезжий чародей его не интересовал, однако не решился отказаться. Так и вышло, что за столом он сидел рядом с мадам Пинс. Аскгласс, высокий худой человек с бледным лицом и прямыми чёрными волосами до плеч, равнодушно отвечал на сыпавшиеся со всех сторон вопросы.
— Как вам нравится в Шотландии? — спросила Макгонагалл.
— Когда-то я жил здесь, но это было так давно, что я успел отвыкнуть от здешнего климата, — отозвался гость. — Теперь он кажется мне суровым.
— Ах, так вы не впервые в наших местах! — проговорил Флитвик. — Скажите, легенда об этой нелепой Несси в то время уже появилась? Близ Лох-Несса расположена ферма по разведению лунных баранов; её хозяева жалуются, что магглы с их камерами ужасно им досаждают.
— Чудовище из Лох-Несса — не более чем симулякр, — сказал Аскгласс, — отражение без оригинала. Вероятно, отголоски какого-то старого заклинания. Или шутки фейри.
Он посмотрел на Кирнаха, подававшего на стол. Лицо эльфа перекосилось от ненависти.
Мадам Пинс, ревниво наблюдавшая, как Филч выбирает лакомые кусочки для миссис Норрис, громко сказала: — Вы слышали, Аргус? Необычайно интересно!
— Что? — спросил тот, растерянно озираясь. — Какой симулянт?
— Мистер Филч так любит свою кошку, что им давно пора вступить в законный брак, — сказала мадам Пинс с досадливым смешком. — Может быть, миссис Норрис — ведьма, застрявшая в таком обличье? Взгляните на неё, мистер Аскгласс, снимите камень с души мистера Филча.
Аргус, которому такая возможность даже в голову не приходила, принялся возражать, но заезжий чародей уже взял миссис Норрис на руки и внимательно посмотрел на неё. — Нет, — сказал он, — тут другое. Мистер Филч, выдерните нитку из моего сюртука и обвяжите вокруг шеи вашей кошки.

0

17

Аргус повиновался. Едва узел на нитке был завязан, кошка начала расти. Мистер Аскгласс опустил её на пол. Через минуту миссис Норрис превратилась в женщину лет сорока, худую, с сердитым лицом и большими выпуклыми зелёными глазами. Она поднялась с четверенек, оглянулась, охнула и упала без чувств. Аргус подхватил её.
— Маленькой девочкой эта особа наступила на Кошачий камень, — сказал Аскгласс. — Теперь чары сняты. Можете жениться на ней, мистер Филч, коли желание не пропало. С этими словами он поднялся из-за стола и покинул зал, ни с кем не попрощавшись; в поднявшейся суматохе его уход остался едва замеченным. Мадам Помфри и Минерва Макгонагалл отобрали у Филча миссис Норрис и принялись приводить её в чувство. Кирнах стоял возле Филча, сворачивая серебряное блюдо в трубку.
— Что ты делаешь! — рявкнул Аргус.
— Это он! — проскрипел эльф. — Явился сюда посмотреть, держатся ли чары. Как мне проклясть лжеца, чтобы его поганая плоть сгнила прямо на костях? — Ты про Аскгласса?
— Его зовут иначе. Это один из них, из Обманщиков!..
Так Филч узнал, что Слизерин до сих пор ходит по земле. Этой новостью он ни с кем делиться не стал, решив, что хорошенького понемножку. Да и кто бы ему поверил? Превращение кошки хогвартского завхоза потрясло магов не меньше, чем история с Волдемортом. Все ждали, что миссис Норрис и Аргус поженятся, но этого не произошло: им жаль было портить браком старую дружбу. Спасаясь от репортёров, миссис Норрис уехала в маленький городок на западном побережье и вышла замуж за местного мясника. С Аргусом они остались лучшими друзьями и делились последними сплетнями в переписке, которой не мешало кроткое недовольство супруга миссис Норрис (теперь — миссис Декстер). Филч сделал мисс Пинс предложение, от которого она не смогла отказаться. Кошек он больше не брал — это было бы худшей изменой, чем женитьба. Вместо этого Филчи завели клобкопуха по кличке Таракан. Их безоблачное счастье не омрачало даже то, что временами Аргус ошибался и называл жену «миссис Норрис».

0

18

Таковы были три удачи Аргуса Филча. Следует заметить, что звёзды так и не сложились в более благоприятную для него фигуру. Филч не обрёл красоты душевной вместо красоты физической, житейской мудрости взамен природного ума и талантов взамен неизведанной магии. Воображения у него, однако, было так мало, что он не мог представить себе иного и был доволен тем, что имел. В этом и заключалась его самая большая удача.

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Росмерта — в мифологии кельтов Британии и Галлии богиня материального достатка и благополучия. Ее имя означает "великая подательница". Изображалась с корзиной плодов, рогом изобилия, иногда держала маслобойку или ведро с ковшом.
** Бруг — в легендах о Дивном Народе иногда переводится как «замок», внутренняя часть сида, дворец фейри.
*** Скон — шотландская овсяная лепёшка к чаю
**** Резня в Гленко — 13 февраля 1692 г. в ходе междоусобной борьбы в Гленко были убиты более 70 человек из клана Макдональдов.


Нокс!

Отредактировано Пират (2018-04-05 14:46:53)

0


Вы здесь » Гостиница «ПОРТАЛ» » Читальный зал » ФАНФИК | Три удачи Аргуса Филча