ПОРТАЛ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПОРТАЛ » Творчество участников » Колдунья | Свитки


Колдунья | Свитки

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Код заголовка для соо
Код:
[b][size=16]Свиток - [u]Заголовок[/u][/size][/b]
Код заголовка для оглавления
Код:
Свиток - Заголовок

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Свиток 1 - Грустный день
Свиток 2 - Заголовок
Свиток 3 - Заголовок
Свиток 4 - Заголовок
Свиток 5 - Заголовок
Свиток 6 - Заголовок
Свиток 7 - Заголовок
Свиток 8 - Заголовок
Свиток 9 - Заголовок
Свиток 10 - Заголовок
Свиток 11 - Заголовок
Свиток 12 - Заголовок
Свиток 13 - Заголовок
Свиток 14 - Заголовок
Свиток 15 - Заголовок
Свиток 16 - Заголовок
Свиток 17 - Заголовок
Свиток 18 - Заголовок
Свиток 19 - Заголовок
Свиток 20 - Заголовок
Свиток 21 - Заголовок
Свиток 22 - Заголовок
Свиток 23 - Заголовок
Свиток 24 - Заголовок
Свиток 25 - Заголовок
Свиток 26 - Заголовок
Свиток 27 - Заголовок
Свиток 28 - Заголовок
Свиток 29 - Заголовок
Свиток 30 - Заголовок

Отредактировано Колдунья (2016-09-01 12:32:45)

0

2

Свиток 1 - Грустный день

๖ۣۜСегодня очень грустный день. Один из тех, когда почти сдаёшься. Но я же Гермиона. Я не имею право сдаваться. Вытираю рукавом лицо и беру следующую книгу..
Но перед тем как уснуть, я снова вспомню о том фильме, который сегодня разбередил раны. Там было о Боге, любви, счастье и семье. Бога я давно не чувствую - над этим пока необъяснимый злой рок. Любовь - никогда её не было. Наверное Он умер или Бог Его так и не создал.. Счастье - оно длилось небольшой кусочек солнечного утра несколько лет назад. Один раз. И больше никогда не повторялось. А семья.. Она есть, но Нашей с Ним семьи никогда не будет. Ведь Его нет.. или Он умер.

А фильм был о том, что не божественный сан возвывает душу, а земная любовь и земное счастье земного человека •٠·˙˙

Отредактировано Волшебница (2016-02-21 09:55:32)

0

3

Свиток 2 - Заголовок

Удивительно, что Урсулу вообще заметили. Она напоминала выцветшее на солнце изображение. Волосы у волшебницы были блеклые, словно покрытые пылью. Лицо болезненно бледное. Тусклыми казались и серые глаза.  Своей прозрачностью она напоминала Уилки Двукреста, министерского сотрудника, преподававшего в Хогвартсе трансгрессии, и который однажды побывал здесь.
И что Скабиор в ней нашёл?
Девушка испарилась бы призраком, если бы Горгида её не окликнула... Ничего не ответив, она бесшумно соскользнула вниз. Села за столик, - подальше от грубой леди, - опустила глаза и замерла, как послушница перед матерью-настоятельницей.

Не приземлённая. Невзрачная. Цвет глаз блеклый. Взгляд приковывал к себе. Взгляд наполнен магнетизмом. Как луна - она просто сияет, но ты смотришь и паришь вместе с ней. В транс погружает. В нём что-то завораживающее, чуждое обыденности, суете. Невозможно прочитать что таилось в невозмутимой стали. Погружена в себя. Оторвана от реальности. Поразительно было и то, что никто её не тронул. Место-то гиблое... Расспросы ни к чему не привели. Она через раз отвечала. Адам пытался разгадать тайну. Ведь он сыщик. Следил за ней. Но она всегда ускользала. Воистину женщина-призрак. Все его попытки не увенчались успехом. Горгида уверяла его: разгадать не может, от того, что там ничего нет. И громко хохотала. Она лукавила. Проницательная Горгида чуяла, что девчонка не проста.

Отредактировано Волшебница (2016-02-21 10:24:57)

0

4

Ну а я воспользовался моментом: обогнул Фрэнки, дошел до прелестного создания, бередившего мое сердце и...
- Чего изволите, мисс? - ласково поинтересовался, чуть склонившись.
Ну же, подними глаза...

- Мне пудинг и тыквенный сок. (посмотреть традиционную пищу британцев) - молвила девушка, не поднимая взгляд.

- Преле-естно, - пропел бармен.

Отредактировано Волшебница (2016-02-29 06:16:19)

0

5

Свиток 3 - Старая библиотека | Сказка

Тикают настенные часы. Полдень. Изредка взволнуется пыль и невыносимо медленно опустится. Где-то скрипнет дверь, послышится кашель или шаркающие шаги. Так, из года в год время тянет за собой книжную громаду – библиотеку.
А где-то до сих пор сносят удары ветра громады каменные, кажущиеся вечными. Но лишь только тогда эти храмы продолжают жить, когда в них теплится дух человеческий. Их и создал человек. Для себя, о себе и, конечно, для Бога… Но вот однажды, их потеснил храм, умещающийся… в руке. И назвали его книгой. Не имея шпилей, книги вовсе не устремились в небо, но завоевали земной мир. Они стали воплощением мыслей и чувств человечества.
А время всё чеканит шаги. И вот теперь, книжные исполины глотает пропасть забвения. Оттого так мрачно терзают тишину часы, и всё реже волнуется воздух в библиотеке. Возможно, книги однажды погибнут. Но до тех пор…
До тех пор, подобно гаргулье, охраняющей каменный собор, здесь обитает почтенный человек – старый Библиотекарь. Он обращается к книгам, как к живым существам. И, кажется, они отвечают ему взаимностью: нет-нет, да прошелестит мимо уха исполненный благодарностью вздох. Недолго сойти с ума, не правда ли? И тогда, энергично покрутив мизинцем в ухе да пожав плечами, старик взбирался по приставной лестнице вверх, к безмолвным книжным вершинам. Книги замирали в священном ужасе. Он был для них божеством. Фигуру его, перекошенную и сгорбленную, преследовала собственная тень, да прекошмарная... Столь же чудовищна была его красота, сколь роскошна коряга в дремучем лесу, объятая космами.
А когда-то этот славный старикан сотрясал гневными тирадами воздух библиотеки ВУЗа. О, сколько нервов он себе надорвал… Возиться со студентами – бремя тяжкое! И по сей день он в этом убеждён. Но судьба сжалилась над стариком, теперь он здесь…
Вечер. Между окон раскачивают маятник часы. Близится час закрытия. Вскоре сработал стрелочный механизм, и часы разразились торжественным боем. Светильники погасли. Закрылась дверь, оставив на полу полоску света.
Часы шагают всё сильней, обрушиваясь на тишину молотом. Нет… Молчать нет больше сил! И эхо шевельнуло воздух:
Ушёл?
Ушёл… – прошелестел кто-то в ответ.
Затем переплелись едва слышные шёпоты, рассеялись и вновь сплелись в диалог. Кто-то вдруг гаркнул, испуганно смолк. Стайка голосков дружно захихикала.
Дорогая моя, ваш многострадальный переплёт… вам известно, что с него свисает нитка? На ней весь день болтался паук и прямо передо мной! – послышалось с одной стороны.
Нет, ну вы это видели? – недоумение с другой стороны. – Видели новичков? Какие вульгарные обложки!
Как же не заметить: у меня до сих пор рябит в глазах!
Подумать только: люди читают их…
А мы? Мы чахнем здесь едва ли не столетие!
Ну не знаю… – вдруг возразила Классика. – Меня уже дважды брали в этом году и только представьте: возвращать не спешили.
А меня четыре!
Ну, а меня…
Постойте, друзья, не о том ведь речь! Согласитесь, что предпочтения людей изменились.
О, умоляю вас, сжальтесь уже… – вмешалась Проза. – Столько бессмысленных слов на эту тему произнесено, а воз и ныне там, однако ж! Пора признать, что нас не читают почти, и однажды мы навсегда будем забыты.
А я верю! – отчаянно возразила Поэзия. – Ничто не может заменить друга, который откроет объятия свои, чтобы очаровать, исцелить или заставить задуматься. Я верю, что однажды читатель возьмёт в руки тебя… меня… нас всех!
Тут слово молвила Сатира:
Боюсь, что проползёт ещё две сотни лет, и ты рассыплешься, едва спохватятся тебя прочесть…
Потешки захихикали.
Тема сия бесконечна, господа… – подытожила Драма.
Невольно грусть приобняла каждую из книг. Кто-то скорбно вздохнул. Кто-то напел что-то печальное.
Лишь старый Фолиант молчал.
Вновь затеялись суетные разговоры. Чопорная Хрестоматия пожаловалась, что никак не может забыть свой последний визит в дом Читателя. Хозяйский Кот с «бандитской физиономией», повадился лежать на ней и совершать свой каждодневный туалет: чесать за ухом, грызть блох и умываться.
Ууу, это ещё пустяки… – протянул Фельетон. –  Со мной ходили в туалет! Не-о-дно-кра-тно!
Ах! – ужаснулись Частушки.
А меня любили читать во время еды. До сих пор на странице двадцать пять красуются жирные жирые, а на сто шестой – след от помидора.
Справедливости ради, надо сказать, что почти с каждой из книг приключилась подобная история. Но далеко не все решались об этом рассказать.
Тем временем Паук, приметивший не так давно Новеллу, решил наведаться вниз. Ведь Библиотекарь ушёл! Он покружился, ещё ниже спустился, раскачался и ухватился за ветхую ниточку, свисавшую с переплёта.
Это возмутительно! – раздался голос Родословной.
Бааа! Кажется, он вяжет себе дом! – повеселела Комедия.
Послышались испуганные вскрики.
Уважаемый Паук, а знаете ли вы, Кому ограничили обзор? – вставил слово Фельетон, притворно ужаснувшись.
Не смешно! – свирепела Родословная.
А Паук продолжал плести. Но если сказать по секрету, то мухи едва ли здесь бывали. Руководила обитателем библиотеки исключительно заложенная в нём природа. Он обвешал своими шедеврами все самые тёмные углы. И чем великовозрастнее он становился, тем больший размах приобретали силки.
Новелла трепетала. Сатира ликовала.
Лишь Фолиант, как и прежде, молчал.
Полночь. Уже давно на синие глаза окон опустила веки ночь. На куст сирени налетел ветер, листва вскипела, замельтешили тени и блики, разогнав по углам чернильный мрак. В библиотеке стало светлее. Глядя на трепет света и теней, тихо затянула мелодию Пьеса. Это была старинная баллада о любви. Тронула она даже самые угрюмые ряды, где книги о войне существовали обособленно. Захрипел старый Словарь. Заголосила Энциклопедия, раздаваясь вширь, как гармонь. Один за другим вплетались голоса в мелодию. Запели даже те, кто петь не умел. И песня звучала согласно! В тот волшебный миг казалось, будто обступившие со всех сторон стены канули в ночь. Книгам грезился необъятный купол, а там – переливались звёзды, и куталась в облака луна. Как-то сами собой утратили значимость суетные разговоры. Над книгами распахнулась вечность! Возьмёт ли она их с собой? Как было бы здорово вновь волновать души людей… или уснуть под румяной детской щекой поздним вечером...
Но вот прозвучал последний аккорд. Стены сомкнулись, и вернулся стук часов. После задумчивого молчания вновь поплыли по залу диалоги. До самого утра. Новички, лежавшие на столе отдельно, не молвили ни слова. Заговорят они потом, когда читатель забудет и их.
Лишь старый Фолиант отчего-то будет молчать, как и прежде.

0

6

Свиток 4 - Подпись № 1 | Урсула

Код:
[size=14][font=Trebuchet Ms][i][b]Урсула-целительница[/b]: Одета просто. На голове чепец, волосы тщательно убраны. Платье наглухо застегнуто чуть ли не до подбородка. Подол платья до пола. На ногах старомодные туфли, низкий каблук.[/i][/font][/size]

Отредактировано Колдунья (2016-09-01 12:34:18)

0

7

Свиток 5 - НАБРОСКИ К ИСТОРИИ | «Явись в круг поговорить с нами»

Пояснения к ПРОЛОГУ:
В утробе матери. Рождение мальчика, его гибель и поиск Убежища.

0

8

Свиток № 6 - Пост Северины Вест

Не успели юные волшебники и глазом моргнуть, как оказались возле запертой двери, ведущей в тот самый запрещенный коридор. Скорее всего, дело было в неуемном любопытстве, подстегивающим детей буквально на каждом шагу. Даже Гермиона, всегда выступавшая против такого рода авантюр, на этот раз испытывала что-то вроде жажды приключений — разумеется, девочка не призналась в этом даже самой себе, объясняя это как желание присмотреть за братом.

По дороге гриффиндорцы почти никого не встретили — разве только Пивза, проулюлюкавшего им вслед что-то, напоминающее боевой клич индейцев майя. Видимо, у полтергейста была куча дел, иначе он обязательно придумал для мальчика и девочки какую-нибудь пакость. «Кажется, сама судьба нам помогает», — пронеслось в голове Гарри.

Но вот, они уже перед самым входом в коридор. От цели их отделяла лишь огромная деревянная дверь, казалось, самой своей формой навевающая зловещие мысли. Дети резко остановились — по коже каждого пробежали мурашки. Разумеется, потом они оба говорили, что им ни капельки не было страшно — а чуть позже и сами в это поверили. Но в тот момент в головах Гарри и его сестры отчетливо проскользнула мысль: «А может, лучше пойти назад?»

Возможно, они бы так и поступили, если бы не услышали позади себя знакомый голос.
— Гарри! Гермиона! Что вы оба тут делаете? Я знаю, вы хотите попасть в Запретный Коридор! — это говорил Драко Малфой, совсем непонятно, каким образом тут очутившийся. После недолгой паузы, пуффендуец неожиданно, и совсем не в своей манере, попросил: — Возьмите меня с собой! Мне так интересно, что там такого опасного, что директор скрывает это от учеников… — он запнулся и замолчал.

Мальчик и девочка переглянулись: они никак не ожидали увидеть здесь Драко, а уж брать его в попутчики в их планы вовсе не входило. Но тем не менее, после минутного раздумья они приняли решение.
— Конечно, пошли с нами, — сказал Гарри. — Все-таки, втроем гораздо веселее. Только… надо, чтобы никто из взрослых об этом не узнал!
— За кого вы меня принимаете? — обиделся Малфой, и его голос снова приобрел привычные высокомерные нотки. — Разумеется, я буду молчать. Как вы планируете проникнуть внутрь?

Глаза Гермионы загорелись: она уже успела разработать план и уже предвкушала, с каким уважением посмотрят на нее мальчишки.
— Я думаю, эту дверь мы сможем открыть простым Отворяющим заклинанием. Вряд ли принимались большие меры предосторожности — ведь мало кому, — в этой части она, как и было запланировано, укоризненно взглянула на брата, — может прийти в голову пройти в запрещенную часть замка! — девочка хотела добавить еще что-то грозное, но Гарри перебил ее.
— А может…уже пойдем? Сюда в любой момент может кто-то зайти!

Мысленно сожалея о том, что ей не дали закончить, волшебница вытащила палочку, и, направив ее на замочную скважину, четко произнесла:
— Алохомора!
В тот же миг в замке что-то щелкнуло, и, еще совсем недавно, казавшаяся такой неприступной, дверь, медленно приотворилась. Все трое наполовину восхищенно, наполовину облегченно вздохнули: все-таки, где-то внутри них таился страх, что это не сработает.

— Ну что, пошли? — спросил у друзей Драко. На самом деле, сейчас ему совершенно не хотелось переступать порог Запретного коридора, но мальчик старался выглядеть решительно — и это у него отлично получилось. Ничего не ответив ему, брат и сестра пошли вперед. Наследник древнего рода последовал за ними.

Два мальчика и девочка вошли в коридор одновременно — и поначалу даже не заметили ничего необычного: все такие же стены и пол, только нет магических портретов. Но разница стала очевидна, когда Гарри, Гермиона и Драко услышали громоподобный храп совсем рядом с собой. Такие звуки вполне мог издавать крепко спящий дракон, и, ничего не знающий о Пушке, Малфой, так сначала и подумал. Но то, что он увидел, повернув голову вправо, несомненно, было хуже даже самого огромного представителя драконьей породы.
Прямо на каменном полу, растянувшись во весь рост, лежал и мирно посапывал огромный трехголовый пес — из трех открытых ртов свешивались три длинных розовых языка, а также выглядывала пара десятков огромных, с целый палец величиной, клыков. От такого зрелища поджилки затряслись бы у каждого — а у троих подростков, впервые видящих такое чудо природы, тем более.

Дети, сами того не осознавая, попятились к выходу из коридора — каждый сказал сам себе, что насмотрелся сполна. И все было бы отлично, если бы внезапно глаза всех трех голов, до того плотно закрытые, не распахнулись.

Сначала Пушок (вот уж подходящее имя выбрал для питомца Хагрид!) зевнул всеми тремя глотками, а уж потом тихо и угрожающе зарычал, поднимаясь на лапы. Трое учеников Хогвартса буквально застыли — от страха невозможно было сдвинуться с места.
— А он…не на цепи? — запинаясь, спросил Драко, и тут же получил ответ в виде злобного рыка ближайшей к нему головы пса. — Видимо нет, — торопливо заключил ученик Пуффендуя, а затем закричал, опомнившись. — Бежим скорее!

Этот возглас вывел из оцепенения Гарри и Гермиону — и в следующий миг вся троица находилась уже за пределами Запретного коридора. Дверь закрыть дети не потрудились — да и кто бы подумал о двери в такой момент?!

Остановились ученики уже на четвертом этаже замка — все-таки, страх, что пес вырвется и бросится следом за ними, отчетливо сформировался в их головах. Когда же юные искатели приключений полностью отдышались, и смогли говорить, первой, разумеется, взяла слово Гермиона. Глаза девочки так и горели негодованием.
— Мы собирались взглянуть на…это только одним глазком! И вообще, я всегда была против… Эта громадина же могла нас убить!
— И как Хагрид может звать его милым…? — вздохнул Гарри. Драко, ничего не знающий о том, кому принадлежит «добрейшая животинка», недоуменно вытаращил глаза. Пришлось рассказать ему о проблеме школьного лесничего.
— Так там ему и место…в этой далекой стране! — выслушав друзей, воскликнул мальчик. — А что, если однажды этот… Пушок вырвется на свободу?! Как директор вообще мог допустить, чтобы такое чудовище держали в стенах школы?!
— Хагрида тоже можно понять, — начала объяснять Гермиона, но внезапно, обернувшись, запнулась и замолчала. Догадавшись, что дело неладно, мальчишки тоже повернулись назад — и обомлели. Прямо позади них стоял Северус Снейп, возможно, слышавший весь их разговор от начала и до конца.
— Все трое в мой кабинет. Живо, — только и сказал суровый профессор, и никто не подумал ослушаться его.

***

— Как вижу, то, что вы нарушили один из главных запретов, не раз повторяющийся директором, не вызывает у вас никакого сожаления. — Как можно более строго выговаривал Мастер Зелий провинившимся ученикам. Гермиона хотела что-то сказать в оправдание, но, чуть подумав, продолжила молчать, глядя в пол. Гарри и Драко сделали то же самое. А профессор тем временем продолжал: — Надеюсь, снятие пятидесяти баллов с каждого из вас, хоть немного вас отрезвит. Мистер Малфой, я сообщу вашему отцу о вашем поступке, а также поставлю в известность вашего декана — профессор Спраут сама определит для вас наказание. Сейчас можете быть свободны.
— Да, профессор, — пробормотал мальчик и спешно покинул кабинет, мысленно проклиная свое решение удовлетворить свое любопытство. Дети и Северус остались одни.

— Вы хоть понимаете, под какую угрозу поставили собственные жизни? — тихо спросил у своих подопечных зельевар, когда за Малфоем-младшим закрылась дверь.
Гриффиндорцы молча кивнули, все еще не смея глядеть ему в глаза.
— Гермиона, я надеялся, что хоть у тебя найдется капля здравого смысла, и ты сможешь удержать брата от глупых авантюр, — обратился мужчина к девочке.
— Мы…мы просто хотели, — начала тихо-тихо объяснять та, — Хагрид рассказал нам о своем…питомце, и… что его хотят вывезти в другую страну…
— Ну… и мы решили одним глазком на него взглянуть… — закончил за сестру Гарри.

Примерно минуту профессор молчал, словно ожидая, что
третьекурсники скажут что-то еще. Потом он все-таки заговорил:
— Правила придуманы не просто для того, чтобы в чем-то вас ограничить, а чтобы сохранить ваши жизни. Вы оба должны это уяснить. — Казалось, он хотел сказать им что-то еще, но внезапно прервался и снова испытующе взглянул на понуривших головы детей. Те несмело подняли глаза.
— Мы правда… больше не будем, — первым заговорил Гарри. — Мы думали, что Пушок…правда безобидный…
— Мы поступили глупо, — тихо вторила брату Гермиона. — Нам не надо было заходить в тот коридор.

Зельевар снова выдержал паузу — словно над чем-то раздумывал. В конце-концов, он все-таки принял решение.
— Надеюсь, вы действительно поняли, как опасно было то, что вы устроили. Я снимаю сто баллов с Гриффиндора, и сегодня же скажу о вас профессору МакГонагалл. Хоть вы и раскаялись — наказание необходимо…
— А нас…не исключат из школы? — едва слышно поинтересовалась Гермиона.
— Пока нет. Но если еще хоть раз произойдет что-то подобное… вполне возможно.

Мальчик и девочка переглянулись: все-таки, все было не так плохо — если не считать их факультета, за раз лишившегося аж ста баллов. От размышлений на эту тему их вновь отвлек голос Северуса Снейпа.
— Можете идти. И… будьте осторожны. В школе полно опасностей помимо трехголового пса.
— До свидания, профессор, — в унисон попрощались Гарри и Гермиона, вовремя вспомнив, как надо обращаться к Северусу в школе. Затем дети вышли из кабинета декана Слизерина.

— Как ты думаешь, что это значит…насчет опасностей, которые еще кроются в школе? — спросила у брата девочка, по пути в общую гостиную Гриффиндора.
— Не знаю… — задумчиво ответил тот. — Но вряд ли профессор сказал это просто так.

Отредактировано Колдунья (2016-10-19 19:20:12)

0

9

Свиток 7 - ПОСТ

Глаза Ноэми наполнились слезами. Она поспешно встала, прошептав, что пообедает позже, что страшно спешит...

Ноэми, не поднимая глаз, наполнившихся слезами, молча встала, взяла свой обед и метнулась к лестнице. Она с болью думала о том, как красива эта девушка. Яркая... жизнерадостная... всё у неё так хорошо... А кто Ноэми? Существо, самой себе не принадлежащее... Если она забудет опустошить пузырёк... Если она...

Отредактировано Колдунья (2016-10-22 12:25:46)

0

10

Свиток 8 - Сказка | Вестники смерти

Чем же так примечательна эта невзрачная планета? Ведь обросла она наростами, будто бородавками, тут и там зияли кратеры. Но если присмотреться, то вдруг обнаружится невероятное: планета густо населена! Причем так густо, что жилищам пришлось избороздить ее недра, либо вверх громоздиться и громоздиться. Всё тяжелее планете вращаться, придерживаться своей орбиты и сохранять первозданный наклон. И дабы не допустить катастрофы власть решилась на беспощадный закон:

Каждому полагается иметь не более одного желудка, а ежели кто скроет сей факт, того направят на лечение. Владыкам же и приближённым дозволяется иметь желудки в неограниченном количестве, ибо служба их требует колоссальных затрат сил.

Казалось бы, меньше желудков – меньше затрат, ведь далеко не каждый мог себе позволить сытный ужин. Но боялись наказанные так, словно ждала их страшная погибель...
А мы все облетаем эту славную планету. Если внимательнее присмотреться, то бородавки, о которых мы упоминали, это ничто иное, как дома. Именно они громоздились и вгрызались в землю. Предназначение у них самое разнообразное: … в те времена модным считалось нарастить себе лишнее щупальце или увеличить присоску на голове.

Они любовно называли желудки по именам. Да да, они нарекали их именами! А предназначение у желудков самое разнообразное. Чиновники хвастались друг перед другом, мол, Н* для приёма сладостей, Г* исключительно для растительности, которая произрастает на Г- ких полях!

В сравнении с другими планетами эта казалась совсем небольшой. Но чем же так примечательна эта невзрачная планета? Облепили её наросты, будто бородавки, изрешетили многочисленные кратеры. Всё дело в том, что среди прочих она была густо населена. Причем так густо, что жилища стали углубляться в почву и возрастать едва ли не до небес. Всё тяжелее планете вращаться, придерживаться своей орбиты и сохранять первозданный наклон. И дабы не допустить катастрофы власть решила ввести закон:

Каждому полагается иметь не более одного желудка, а ежели кто скроет сей факт, того направят на лечение. Владыкам же и приближённым дозволяется иметь желудки в неограниченном количестве, ибо служба их требует колоссальные затраты сил.

Казалось бы, ничего страшного нет. Меньше желудков – меньше затрат, ведь далеко не каждый мог себе позволить сытный ужин. Но боялись наказанные так, словно ждала их страшная погибель... И мы к этому непременно ещё вернёмся. А пока…
... А пока облетим эту славную планету. Если внимательнее присмотреться, то бородавки, о которых мы упоминали ранее, это ничто иное, как дома. Предназначение у них самое разнообразное: … в те времена модным считалось нарастить себе лишнее щупальце или увеличить присоску на голове.

Они любовно называли желудки по именам. Да да, они нарекали их именами! А предназначение у желудков разное. Чиновники хвастались друг перед другом, мол, Н* для приёма сладостей, Г* исключительно для растительности, которая произрастает на Г- ких полях!

Отредактировано Колдунья (2017-04-06 19:13:08)

0

11

Свиток 9 - ПОРТРЕТ | Ноэми

У Ноэми всегда при себе пузырёк. В нём волчье противоядие. Она появляется в Портале за неделю до полнолуния (вычислить фазу). Фрэнк снабжает девушку этим зельем.

Волчье противоядие

— Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленький. Родители перепробовали все для моего исцеления, но в те дни таких лекарств, как сейчас, еще не было. Зелье, которое готовит профессор Снегг, — совсем недавнее открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я пью его неделю, предшествующую полнолунию, и... и после трансформации сохраняю разум. Лежу у себя в кабинете, как вполне безобидный волк, и спокойно жду, пока луна пойдет на убыль.
Римус Люпин о волчьем противоядии

Волчье противоядие (также известно как «аконитовое зелье» и «ликантропное») (англ. Wolfsbane Potion) — достаточно сложное по составу и приготовлению зелье, призвано облегчать оборотням дни трансформации.
Оборотень должен принимать зелье несколько дней до и во время полнолуния, и после превращения сохраняет человеческое сознание, становясь просто спокойным безобидным волком. Такое противоядие готовил Северус Снегг для Римуса Люпина, когда тот работал в Хогвартсе.
Известен изобретатель противоядия — Дамокл Белби, который изобрёл его примерно в середине 1970-х годов.
Правильно изготовленное, оно испускает бледно-голубой дым. Одним из важнейших компонентов зелья является аконит (он же «клобук монаха» или «волчья отрава»). Поскольку сам аконит является очень сильным ядом, неправильно приготовленное зелье также становится ядом.
Зелье имеет отвратительный вкус. По словам профессора Люпина, в него нельзя добавлять сахар для улучшения вкуса. Вероятно, это его испортит или сделает неэффективным.

Информация о зелье
Эффект - Помогает сохранить человеческое сознание в дни трансформаций
Характеристики - Правильно сваренное зелье испускает бледно-голубой дым
Сложность - Продвинутый
Ингредиент(ы) - Аконит и др.
Изобретатель - Дамокл Белби
Изготовитель - Северус Снейп

Ссылка: http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/Волчье_противоядие

Отредактировано Колдунья (2016-10-26 14:11:03)

0


Вы здесь » ПОРТАЛ » Творчество участников » Колдунья | Свитки